МАРСИЛИЙ ПАДУАНСКИЙ
Том XLIV, С. 113-117
опубликовано: 13 апреля 2021г.

МАРСИЛИЙ ПАДУАНСКИЙ

Содержание

[Лат. Marsilius Patavinus, Marsilius de Padua] (80-е гг. XIII в., Падуя - до 10.04.1343, Бавария), средневек. политический мыслитель, автор трактата «Защитник мира» (Defensor pacis), в к-ром представил радикальную для своего времени трактовку взаимоотношений светской и духовной властей: отвергал сложившуюся церковную иерархию и отрицал правомерность наличия у католич. Церкви политической власти.

Жизнь

Род. в семье Майнардино, представители к-рой в XII-XIV вв. были судьями и нотариусами в Падуе. По окончании фак-та свободных искусств Парижского ун-та в 1313 г. в течение нескольких месяцев исполнял там должность ректора. Затем вернулся в Падую, где стал каноником кафедрального собора. В 1316 и 1318 гг. получил от папы Римского Иоанна XXII 2 церковных бенефиция. В это время подружился с поэтом и историком Альбертино Муссато, также был знаком с врачом и философом Пьетро д'Абано. Падение гвельфского (см. Гвельфы) правительства в Падуе в 1318 г. и фактическое упразднение там коммуны заставили М. П. бежать из города. Он неожиданно перешел на сторону гибеллинов, противников папы Иоанна XXII,- Кангранде делла Скала, правителя Вероны, и Маттео Висконти, синьора Милана. По их поручению в 1319 г. М. П. отправился к французскому принцу Карлу (впосл. кор. Карл IV) с предложением встать во главе гибеллинской лиги. Потерпев неудачу, вернулся в Парижский ун-т, где получил степень бакалавра медицины. В нач. 20-х гг. XIV в. имел врачебную практику в Париже, одновременно приступил к занятиям на теологическом фак-те.

24 июня 1324 г. М. П. закончил работу над своим главным трудом - трактатом «Защитник мира». Неизвестно, распространялся ли трактат анонимно; под своим именем автор обнародовал его только 2 года спустя. По всей видимости, между 1324 и 1326 гг. М. П. вместе с другом Жаном де Жандёном бежал из Парижа, взяв в долг у университетских магистров крупные суммы, которые впосл. так и не вернул. М. П. участвовал в т. н. Римском походе Людовика IV Баварского с целью его имп. коронации вопреки воле папы Иоанна XXII. В нач. 1327 г. присутствовал на имперском съезде в Тренто, где было объявлено о начале этой экспедиции. После коронации Людовика железной короной в Милане М. П. было поручено вершить суд над клириками Миланского диоцеза. На следующий год он прибыл в Рим, где стал одним из главных советников императора. В документах папской канцелярии есть сведения о репрессиях, предпринятых М. П. в качестве имп. викария против рим. клириков, к-рые сохраняли верность папе Иоанну XXII. В нач. 1330 г. М. П. вместе с императором покинул Италию и прибыл к баварскому двору. Активное участие автора «Защитника мира» в предприятиях Людовика Баварского привлекло внимание папской курии. В 1327 г. М. П. был объявлен еретиком и вызван в Авиньон на суд. Папа Иоанн XXII буллой «Licet juxta doctrinam» (23 окт. 1327) осудил еретические заблуждения, содержавшиеся в соч. «Защитник мира». До самой смерти М. П. понтифики постоянно требовали от императора выдать его.

М. П. сохранял высокое положение при дворе Людовика Баварского, где, по всей видимости, познакомился с Уильямом Оккамом, отлученным от Церкви и бежавшим из Авиньона к императору вместе с др. францисканцами-спиритуалами. Точная дата и место смерти М. П. неизвестны, однако 10 апр. 1343 г. папа Римский Климент VI публично объявил, что М. П. скончался нераскаявшимся.

Сочинения

Трактат «Защитник мира» (1324) долгое время считался написанным в соавторстве с Жаном де Жандёном (Valois. 1906); к настоящему времени это предположение опровергнуто (Gewirth A. John of Jandun and the Defensor Pacis // Speculum. Camb. (Mass.), 1948. Vol. 23. N 2. P. 267-272). Сочинение представляет собой схоластический трактат из 3 частей (diccio). В начале произведения автор заявляет, что наиболее полное исследование человеческого общества было сделано Аристотелем, хотя им так и не была проанализирована одна из главных причин отсутствия мира - притязания Церкви на светскую власть. Первая часть сочинения М. П. посвящена исследованию светской власти, т. е. земных форм человеческого общежития. Во 2-й части автор излагает свои представления о Церкви, о ее «правильной» структуре и функционировании, указывает на недостатки, характерные для существующей церковной организации, и предлагает программу реформ. В 3-й части содержатся краткие выводы ко всему произведению.

В XIV-XV вв. соч. «Защитник мира» получило широкое распространение, сохранились его многочисленные рукописи (подробнее см.: Sullivan J. The Manuscripts and Date of Marsiglio of Padua's «Defensor pacis» // EHR. 1905. Vol. 20. N 78. P. 293-307). В сер. XIV в. трактат был переведен с латыни на франц. язык (в 1375 на теологическом фак-те Парижского ун-та по поручению папы Григория XI был начат следственный процесс, чтобы обличить переводчика - Chartularium Universitatis Parisiensis / Ed. H. Denifle. P., 1891. T. 3. P. 223-227) и на флорентийский диалект. Идеи, изложенные в произведении М. П., обрели новое значение в XVI в., когда трактат был воспринят как провозвестие Реформации. В 1522 г. сторонники М. Лютера в Базеле подготовили 1-е издание «Защитника мира». В 1592 г. нидерландский кальвинист Ф. Гомар посвятил новое издание трактата франц. кор. Генриху IV и пфальцграфу Фридриху IV, выразив надежду, что изложенные в сочинении идеи будут использованы для реформирования светской и духовной властей. В XVI-XVII вв. сочинение выдержало 9 изданий на латыни, а также было переведено на английский (1533, опубл. в 1535) и немецкий (1545) языки.

В XX в. появились научные издания трактата на мн. европ. языках. В 2014 г. вышел 1-й полный перевод сочинения на рус. язык, выполненный не с оригинала, а с франц. перевода, что предопределило ошибки и неточности.

Др. сохранившиеся тексты М. П. обычно называются «малыми политическими трудами». Все они были написаны после «Защитника мира» и в той или иной мере развивают идеи, заложенные в этом трактате.

Трактат «О переносе империи» (De translatione imperii (дата написания остается дискуссионной)) полностью основан на сочинении Ландульфа Колонны с аналогичным названием, написанном между 1317 и 1324 гг. Колонна превозносил роль Римских понтификов в «переносе» (translatio) империи от одного народа к другому. В своем трактате М. П., заимствуя иногда обширные куски из текста Колонны, трактует те же события с противоположной т. зр., подчеркивая неучастие Церкви в этом процессе.

Трактат «О юрисдикции императора в брачных делах» (De iurisdictione imperatoris in causis matrimonialibus) - полемический труд, написанный в 1341 г. и посвященный конфликту Людовика Баварского с папой Римским Бенедиктом XII. Император хотел женить старшего сына Людвига на Маргарите Маульташ, дочери герцога Каринтии и графа Тироля. Однако невеста не смогла добиться безупречного с позиций канонического права развода с 1-м мужем, а кроме того, состояла в кровном родстве с женихом. Это стало причиной попыток понтифика воспрепятствовать бракосочетанию, которое все же состоялось в 1342 г. Труд М. П. имел целью доказать независимость императора в брачных вопросах от власти папы. Трактат с аналогичным названием в это же время написал Оккам.

Соч. «Младший защитник» (Defensor minor) было создано М. П. незадолго до смерти (в 1341-1343) как своеобразное дополнение к трактату «Защитник мира» и оправдание его. По-видимому, трактат появился как ответ на критику экклезиологии М. П. со стороны его противников, выступавших в защиту Папского престола.

Учение М. П.

Под влиянием Аристотеля М. П. признавал 4 вида причин (материальные, формальные, целевые и действующие), а также 2 их качественных состояния (первичные и вторичные). Почти все современные ему авторы, писавшие о власти, концентрировались на целевой первичной причине всякого явления (так, для католич. св. Фомы Аквинского целевая причина земной власти - лучшая форма правления), М. П. в своих рассуждениях делал акцент на непосредственной (вторичной) действующей причине (непосредственная действующая причина земной власти - совокупность граждан) (Defensor pacis. I. VI 10). Такой подход в целом был аналогичен стратегии средневек. медицины. Для М. П. существовали 3 четко отделенные друг от друга сферы жизни: естественная, присущая всему живому; гражданская, присущая всем людям; вечная, присущая только христианам. Для каждой сферы он определял категории блага и зла: благо состоит в балансе (баланс элементов в организме - это здоровье; баланс человеческих действий в человеческом обществе - это благая жизнь, т. е. мир), а зло - в отсутствии баланса (в этом также видно влияние средневек. медицины). Две высшие сферы жизни регулируются законами. Человеческие (гражданские) законы (lex humana) устанавливаются людьми как стандарт справедливости для сохранения мира внутри сообществ. Объектом регулирования законов являются, по мнению М. П., только те человеческие действия, которые влияют на других людей. Т. о., по человеческому закону нельзя судить человека за невысказанные им мысли. Под «человеческими законами» М. П. понимал не только записанный законодательный акт, но и обычаи, постановления, всенародные решения и папские декреталии. В каждом человеческом законе установлена санкция за его неисполнение, она всегда носит земной характер, т. е. наказанием за нарушение человеческого закона не могут быть муки ада после смерти. Судья человеческого закона - это всегда человек или коллегия людей. Божественный закон (lex divina) регулирует действия христианина в перспективе вечного спасения или погибели. Он регламентирует все человеческие действия, даже те, к-рые не оказывают влияния на других людей (напр., человек может мысленно прелюбодействовать, это так же нарушает божественный закон, как и открытый разврат). Божественный закон выражен в Свящ. Писании, состоящем из Старого, или Моисеева, закона (ВЗ) и Евангельского закона (НЗ). Старый закон - это лишь часть Евангельского закона, т. е. предписания ВЗ должны исполняться христианином только тогда, когда они соответствуют и не противоречат тексту НЗ (напр., месть, одобряемая Старым законом, запрещена Евангельским и, следов., нарушает божественный закон). М. П. считал единственным верным способом толкования текста Свящ. Писания его букв. понимание; аллегорическое и метафорическое толкование, противоречащее буквальному, является, по его мнению, ложным. Церковное Предание может содержать ошибки и, следов., не может служить неопровержимым аргументом для той или иной интерпретации библейского текста. Несмотря на это М. П. для доказательства своей т. зр. обильно цитировал общепризнанных церковных авторитетов (блж. Августина, свт. Амвросия Медиоланского, католич. св. Бернарда Клервоского и Петра Ломбардского).

Наказание за нарушение божественного закона (т. е. за грех) обычно наступает после смерти христианина и лишь в редких случаях - еще при его жизни. Судьей божественного закона, по мнению М. П., является только Бог (священники могут лишь указать на нарушение божественного закона); судить за нарушение божественных заповедей человек не может. Многие нормы божественного и человеческих законов повторяют друг друга, однако их санкции различны. Тот, кто нарушает человеческий закон, почти всегда нарушает и божественный, но не наоборот (напр., убийство запрещено обоими законами, но мысленное прелюбодеяние является преступлением только божественного закона). На этом основании М. П. отрицал каноническое право (под к-рым он понимал декреты и декреталии папы Римского), поскольку оно по сути стало божественным законом с человеческой санкцией и человеческим судьей.

Экклезиология

В рассуждениях о Церкви М. П. создал идеальную картину взаимоотношения светских и духовных властей и предложил программу реформ, чтобы реализовать ее. Центральной идеей М. П. было отрицание доктрины полноты власти Римского папы как в католич. Церкви, так и в сфере светских правителей (plenitudo potestatis) (Defensor pacis. II. XXIII 4). Современники крайне негативно восприняли представления М. П. о духовной власти. Был составлен список еретических заблуждений, содержавшихся в «Защитнике мира» и впосл. осужденных буллой «Licet juxta doctrinam»: М. П. считал, что все церковное имущество принадлежит светским властям; светские правители могут смещать и наказывать клириков, в т. ч. и папу Римского; ап. Петр не был главой христ. Церкви, потому что Иисус Христос не оставил наследников (поэтому Римские епископы как преемники ап. Петра не могут претендовать на вселенскую духовную власть); все клирики (священники, епископы и папа Римский) являются равными наследниками Христа, а их существующее неравенство - результат действий светской власти; духовное лицо (в т. ч. и папа Римский) не может налагать мирские наказания и вершить светский суд (Licet juxta doctrinam // Baronius C., card., e. a. Annales ecclesiastici. P., 1880. T. 24: 1313-1333. P. 322-329). Уже после публикации буллы «Licet juxta doctrinam» современники порицали М. П. за то, что он считал наследником ап. Петра не папу Римского, а епископа Антиохии, поскольку ап. Петр основал там епископскую кафедру раньше, чем в Риме (впрочем, М. П. не признавал власти над всей Церковью и за епископом Антиохии), а также за то, что он не признавал каноническое право (см.: Opicinus de Canistris. De preeminentia spiritualis imperii // Unbekannte Kirchenpolitische Streitschriften aus der Zeit Ludwigs des Bayern (1327-1354) / Bearb. v. R. Scholz. R., 1911. T. 1. S. 37-43; T. 2: Texte. S. 89-104; Alvarus P. De planctu ecclesiae. Venetiis, 1560. Fol. 91-94). Папа Климент VI публично заявлял, что нашел у М. П. 240 еретических заблуждений (этот список не сохр.- Konrad von Megenberg. Tractatus contra Wilhelmum Occam (De coronatione Caroli IV) // Unbekannte Kirchenpolitische Streitschriften aus der Zeit Ludwigs des Bayern (1327-1354). R., 1911. T. 2: Texte. S. 364).

М. П. утверждал, что Церковь представляет собой «корпорацию верующих» (universitas fidelium), членами к-рой являются все верующие, как клирики, так и миряне. Священники обладают двойным статусом. Во-первых, они члены гражданских сообществ (империи, королевства, города), и в этой ипостаси их функции совпадают с задачами языческих жрецов в древнегреч. полисах: они должны сохранять порядок в нравственной сфере, которая не поддается регламентированию человеческими законами. При этом светские власти могут делегировать священникам часть своих полномочий и устанавливать среди них иерархию. Во-вторых, священники - наследники апостолов, таинством Рукоположения они получают власть, даруемую Иисусом Христом. С помощью этой власти священник может направить христианина к спасению и уберечь от вечной погибели. Однако эта власть не является принуждающей, и в ней все священники (от простого каноника до Римского папы) равны: «принципат или принуждающую юрисдикцию над каким-либо клириком или мирянином, даже будь он еретиком, ни один епископ или священник… иметь не может» (Defensor pacis III. II 14). Т. о., М. П. полагал, что совр. церковная иерархия установлена людьми и может быть упразднена (Ibid. II. II).

По мнению М. П., Церковь должна сохранять единство в вопросах толкования Свящ. Писания и богослужения, для чего необходимо созывать Вселенские Соборы. В свое время именно Вселенские Соборы установили неравенство священников и епископов для поддержания порядка в общении верующих. Однако соборные решения - лишь рекомендации, к-рые могут стать законами только по воле светских властей (так, исполнением постановлений первых Вселенских Соборов в Римской империи занимались императоры). Но и в этом случае подобные законы будут человеческими (их неисполнение грозит земным наказанием), а не божественными (их неисполнение грозит наказанием после смерти), поскольку божественный закон полностью выражен в тексте Свящ. Писания (Ibid. II. XX).

М. П. полагал, что современное ему устройство католич. Церкви уже давно нарушает божественный закон. Римские епископы, пользуясь своим авторитетом, подчинили др. епископские кафедры и постепенно получили власть назначать на них своих кандидатов. Т. о., сложилась церковная иерархия. Затем Римские епископы, пользуясь слабостью имп. и королевской властей, узурпировали их прерогативы. Свои притязания они облекли в форму декретов и декреталий (т. е. «канонического права») и выразили в доктрине «plenitudo potestatis» (полноты власти). Для реализации своей власти Римские епископы стали использовать церковное отлучение и интердикт. М. П. утверждал, что эти меры даже в случае их справедливого наложения не являются наказаниями по божественному закону, но лишь предупреждениями о загробном наказании. В случае же их произвольного наложения они не влияют на вечную (посмертную) жизнь христианина. Точно так же бесполезны отпущения грехов, купленные нераскаявшимся грешником. Декреты и декреталии Римских понтификов, с т. зр. М. П., являются человеческими законами, которые часто противоречат тексту Свящ. Писания и, следов., по сути вредоносны (Ibid. II. XIX 6-7; II. XXIII 9; II. XXVI 19).

М. П. призывал провести Собор с участием клириков и образованных мирян, к-рый должен был привести организацию Церкви в соответствие с божественным законом. В заключении к «Защитнику мира» М. П. заявил, что готов признать себя еретиком только по решению Вселенского Собора (Ibid. III. III).

Отдельным вопросом в представлениях М. П. о Церкви является доктрина евангельской бедности. В «Защитнике мира» он доказывал необходимость для священнослужителей подражать Иисусу Христу и апостолам в образе жизни, порицал роскошную жизнь церковных иерархов и требовал возвращения к евангельской бедности. М. П. считал, что Иисус Христос и Его ученики были абсолютно бедны, не имели собственности. На вопрос, как же они питались, приобретали одежду и раздавали милостыню, он отвечал так: существует юридическое владение, т. е. «право на что-то», к-рое можно отстаивать в суде, и простое пользование, не дающее права собственности, что и было актуально для Иисуса Христа и апостолов (Defensor pacis. II. XIII). Незадолго до появления трактата «Защитник мира» часть францисканцев, также отделявших пользование от юридического владения, выступила против трактовки евангельской бедности папой Иоанном XXII, что впосл. вызвало раскол францисканского ордена. Совпадение трактовок долгое время служило доказательством тесной связи М. П. с францисканцами. В новейшей историографии подобная связь опровергнута: М. П. требовал соблюдения бедности для всех клириков, в т. ч. и для епископов, в то время как францисканцы (Михаил из Чезены, Бонаграциа из Бергамо и Оккам) призывали только к закреплению юридического статуса (а не к соблюдению) бедности и лишь за членами их ордена (подробнее см.: Spiers R. E. The Sources and Significance of the Concept of Ecclesiastical Poverty in the Writings of Marsilius of Padua: Diss. New Orleans, 1974; Lambertini R. Marsilius and the Poverty Controversy in Dictio II // A Companion to Marsilius of Padua. 2012. P. 229-263).

Оценить степень влияния экклезиологических идей М. П. на современников сложно: от XIV-XV вв. не сохранилось положительных отзывов о его сочинениях, М. П. уже при жизни обрел славу опасного еретика, боровшегося с политическими притязаниями Римских понтификов, его трактат «Защитник мира» стал широко известен как антипапский памфлет. Именно это стало причиной того, что в эпоху Реформации представления М. П. о Церкви стали востребованными среди протестантов. В совр. историографии ведется дискуссия о воплощении на практике идей М. П.: некоторые историки видят в рим. походе Людовика Баварского реализацию экклезиологической программы, предложенной в трактате «Защитник мира» (Riezler S. Die literarischen Widersacher der Päpste zur Zeit Ludwig des Baiers. Lpz., 1874. S. 49; Brampton K. Marsiglio of Padua: Part I: Life // EHR. 1922. Vol. 37. N 148. P. 501; Previté-Orton C. W. Marsiglio of Padua. Part II: Doctrines // Ibid. 1923. Vol. 38. N 149. P. 4; Battaglia. 1928. Р. 187; Godoy A. Ó. Antología del Defensor de la Paz, de Marsilio de Padua // Estudios públicos. Santiago, 2003. N 90. P. 339), др. исследователи отрицают совпадение действий императора с идеями М. П. (Garnett. 2006. P. 29).

Представления М. П. о светской власти

Представления М. П. о светской власти не получили отклика у его современников, вероятно, в связи с тем, что они не выделялись из традиции переосмысления «Политики» Аристотеля во 2-й пол. XIII в. Впервые политические построения М. П. были осмыслены лишь в 30-х гг. XVI в. У. Маршаллом, который при подготовке англ. перевода соч. «Защитник мира» был вынужден изменять текст, чтобы он не казался крамольным по отношению к англ. королю (Marsilius of Padua. The Defence of Peace: Lately translated out of Laten in to Englysshe... [L., 1535]). По этой же причине в 1545 г. на нем. язык была переведена только 2-я часть трактата, тогда как в 1-й части М. П. описал свое видение структуры и функционирования светской власти (Marsilius von Padua. Ain kurtzer Auszug des treffenlichen Wercks und Fridschirmbuchs. Neuburgi Danubii, 1545). Читателю XVI в., вероятно, казалось, что политические воззрения М. П. противоречили сложившимся политическим реалиям. В следующем столетии в «Защитнике мира» перестали видеть антипапский памфлет и воспринимали его как сочинение, содержащее политико-правовую доктрину. Именно поэтому в XIX-XX вв. внимание исследователей было приковано только к политической теории М. П., в к-рой пытались обнаружить предвестие правового позитивизма, теории разделения властей, народного суверенитета и общественного договора. В наст. время подобные гипотезы отрицаются как искусственные модернизации (см.: Quillet. 1970; Syros. 2007).

Представления М. П. о светской власти можно считать своеобразным применением аристотелевских категорий к властным институтам и механизмам части Свящ. Римской империи нач. XIV в. со столицей в Риме и политическим центром в Сев. Италии (т. н. Италийское королевство, regnum Italicum), а не в заальпийских герм. землях. М. П. разделял утверждение Аристотеля об универсальности полисной организации любой высокоразвитой человеческой общины. Он не использовал понятие «государство», политической единицей для него являлось «сообщество» (communitas), совокупность граждан которого образует «гражданскую корпорацию» (universitas civium). Все современные ему формы политического общежития (империя, королевство, город) М. П. называл «гражданскими сообществами». Причем небольшое «гражданское сообщество» (напр., город) может входить в состав более крупного (королевства, империи), сохраняя при этом свои качественные характеристики: так, североитал. города являются частью Италийского королевства, к-рое в свою очередь было частью Свящ. Римской империи, что, очевидно, не соответствует совр. представлениям о суверенитете.

Вслед за Аристотелем М. П. считал, что «гражданские сообщества» создаются людьми, обладающими определенными качествами, прежде всего свободой. Совокупность граждан («гражданская корпорация», universitas civium) обладает высшей властью внутри «гражданского сообщества» - властью устанавливать человеческие законы. В случае отсутствия консенсуса между гражданами решения принимаются их «превалирующей частью» (valencior pars). Численное ли это большинство или же политически влиятельное меньшинство (знать) - зависит от конкретного гражданского сообщества. «Превалирующая часть» не представляет собой всю «гражданскую корпорацию», но подменяет ее, т. е. не является органом, тождественным парламентам совр. гос-в. «Гражданскую корпорацию» или ее «превалирующую часть» М. П. называет «человеческим законодателем» (legislator humanus) (Defensor pacis. III. II 6). Согласно М. П., процедура принятия закона такова: вся «гражданская корпорация» или ее «превалирующая часть» избирает «мудрых мужей», к-рые изучают потребности гражданского сообщества и формулируют текст закона. Общее собрание граждан обсуждает законопроект, вносит в него поправки, а затем либо принимает его, либо отвергает. Затем закон в обязательном порядке должен быть обнародован. Подобная процедура похожа на процесс законотворчества в североитал. городах XIV в. (напр., в Падуе). Кроме принятия законов «человеческий законодатель» избирает «правящую часть» (pars principans), которая определяет иные институты гражданского сообщества и следит за соблюдением законов. Если «правящая часть» сама нарушает закон, то она подлежит суду «человеческого законодателя». Т. о., «правящая власть» в представлениях М. П. консолидирует исполнительную и судебную ветви власти, однако изначально лишена законодательных полномочий, к-рые, однако, могут быть переданы ей (с возможностью отзыва) «человеческим законодателем», как это и произошло в Свящ. Римской империи, где император фактически стал «человеческим законодателем». М. П. не уточняет, что именно представляет собой «правящая часть»: это могут быть и один правитель (princeps), и коллегия правителей - главное, чтобы их решения были консолидированными. Поэтому нельзя считать М. П. сторонником республиканской или монархической формы правления.

Члены «правящей части» должны обладать необходимыми для исполнения своей должности качествами: 14-я гл. трактата «Защитник мира» названа «О качествах или характеристиках совершенного правителя» и по своему содержанию очень близка к появившимся в сер. XIV в. сборникам советов для правителей и др. магистратов североитальянских городов. Главная функция «правящей части» - регулировать внешние человеческие действия т. о., чтобы избежать злоупотреблений (эксцессов) и сохранить их баланс ради мира. Это является прямой аналогией со стратегией средневек. врачей, к-рые для поддержания здоровья человека старались восстановить баланс элементов в организме.

Предпринятые в кон. XIX-XX в. попытки увидеть в учении М. П. о светской власти революционные и прогрессивные призывы к смене общего для Зап. Европы политического уклада оказались неудачными; как правило, они были связаны со скандальной славой, окружавшей М. П. и его произведения.

Соч.: Defensor pacis / Ed. C. W. Previté-Orton. L., 1928. Hannover, 1933. (MGH. FontIur; 7); Oeuvres mineures: Defensor minor. De translatione imperii / Éd. C. Jeudy, J. Quillet. P., 1979; Защитник мира = Defensor pacis / Пер. с франц.: Б. У. Есенов; науч. ред., вступ. ст., примеч.: Г. П. Лупарев. М., 2014.
Лит.: Labanca B. Marsilio da Padova: Riformatore politico e religioso del sec. XIV. Padova, 1882; Valois N. Jean de Jandun et Marsile de Padoue: Auteurs du «Defensor pacis» // Histoire littéraire de la France. P., 1906. Vol. 33. P. 528-623; Банк В. Э. Молодые годы Марсилия Падуанского. СПб., 1913; Emerton E. The Defensor Pacis of Marsiglio of Padua. Camb., 1920; Battaglia F. Marsilio da Padova e la filosofia politica del Medio Evo. Firenze, 1928; Lagarde G., de. La naissance de l'esprit laïque au déclin du Moyen Âge. Saint-Paul-Trois-Châteaux, 1934. Vol. 2: Marsile de Padoue; Scholz R. Marsilius von Padua und die Genesis des modernen Staatsbewusstseins // Hist. Zschr. 1937. Bd. 156. H. 1. S. 88-103; Лернер И. Я. Политические идеи Марсилия Падуанского: Дис. М., 1945; Gewirth A. Marsilius of Padua: The Defender of Peace. N. Y., 1951. Vol. 1: Marsilius of Padua and Medieval Political Philosophy; Lewis E. The «Positivism» of Marsiglio of Padua // Speculum. Camb. (Mass.), 1963. Vol. 38. N 4. P. 541-582; Енько А. Г. Борьба империи против светских притязаний папства в 1-й пол. XIV в. и «Defensor pacis» Марсилия Падуанского: АКД. М., 1965; Pincin C. Marsilio. Torino, 1967; Quillet J. La philosophie politique de Marsile de Padoue: Diss. P., 1970; Condren C. Marsilius of Padua's Argument from Authority: A Survey of Its Significance in the «Defensor Pacis» // Political Theory. Beverly Hills, 1977. Vol. 5. N 2. P. 205-218; Nederman C. J. Nature, Justice, and Duty in the «Defensor Pacis»: Marsiglio of Padua's Ciceronian Impulse // Ibid. 1990. Vol. 18. N 4. P. 615-637; Dolcini C. Introduzione a Marsilio da Padova. Bari, 1995; Piaia G. Marsilio e dintorni: Contributi alla storia delle idee. Padova, 1999; idem. The Shadow of Antenor: On the Relationship between the Defensor Pacis and the Institutions of the City of Padua // Politische Reflexion in der Welt des späten Mittelalters: FS J. Miethke / Hrsg. M. Kaufhold. Leiden, 2004. S. 193-208; Simonetta S. Dal difensore della pace al Leviatano: Marsilio da Padova nel Seicento inglese. Mil., 2000; Merlo M. Marsilio da Padova: Il pensiero della politica come grammatica del mutamento. Mil., 2003; Battocchio R. Ecclesiologia e politica in Marsilio da Padova. Padova, 2005; Cadili A. Marsilio da Padova amministratore della Chiesa di Milano // Pensiero Politico Medievale. 2005/2006. N 3/4. P. 193-225; Garnett G. Marsilius of Padua and «the Truth of History». Oxf., 2006; Maiolo F. Medieval Sovereignty: Marsilius of Padua and Bartolus of Saxoferrato. Amst.; Delfi, 2007; Syros V. Die Rezeption der aristotelischen politischen Philosophie bei Marsilius von Padua: Eine Untersuchung zur ersten Diktion des Defensor pacis. Leiden; Boston, 2007; Гладков А. К. Власть и память в Ср. века (по мат-лам трактата «De translatione Imperii» Марсилия Падуанского) // Cursor Mundi: Человек античности, средневековья и Возрождения. Иваново, 2011. Вып. 4. С. 126-133; A Companion to Marsilius of Padua / Ed. G. Moreno-Riaсo, C. Nederman. Leiden; Boston, 2012; Ключко Б. И. Светская и духовная власть в представлениях Марсилия Падуанского: Дис. СПб., 2016.
Б. И. Ключко
Рубрики
Ключевые слова
См.также
  • ЛУЛЛИЙ [Льюль] Раймунд (Рамон) (1232, по др. данным, 1233 или 1235, Пальма, о-в Мальорка - весна 1316?), католич. богослов, средневек. философ, христ. миссионер