СИСОЙ ВЕЛИКИЙ

Прп. Сисой Великий. Миниатюра из греко-груз. рукописи. Кон. XV в. (РНБ. O. I. 58. Л. 120 об.)Единственным источником сведений о С. В. являются собрания Апофтегм (см. ст. Apophthegmata Patrum) - алфавитное (Apophthegmata Рartum // PG. 65. Col. 392-408) и систематическое (Apopht. Patr. (Guy). Vol. 1. 1993); часть апофтегм дублируется. В общей сложности имеется 58 апофтегм, сохранившихся под именем С. В., к ним следует присоединить еще 7, рассказывающих об авве Тифое (Apophthegmata Рartum // PG. 65. Col. 428-429). Общие черты и одни и те же места подвижнических трудов позволяют видеть в этих текстах одно лицо (см.: Apopht. Patr. (Guy). Vol. 1. P. 49. Not. 5; Regnault. 1991. P. 2141). Не все апофтегмы, объединенные именем С. В., относятся к одному подвижнику: часть повествует об авве Сисое Фивейском (Apophthegmata Partum // PG. 65 [Сисой 32, 33, 35, 37, 51, 52], [Мегефий. 2], [Пимен. 82, 89, 187] (Apopht. Patr. (Guy). Vol. 2. XIV 10)), 2 апофтегмы содержат сведения об авве Сисое Петрейском (Apophthegmata Рartum // PG. 65. Col. 400, 404 [Сисой. 23, 36]). Л. Рено не исключает возможной тождественности 2 персонажей - С. В. и Сисоя Фивейского, но предлагает отличать от них Сисоя Петрейского, поскольку некий брат спрашивал последнего о наставлении, к-рое ему дал авва Сисой Фивейский (Ibid. Col. 404 [Сисой. 36]) (Regnault. 1991. P. 2141). Рено в отличие от Ж. К. Ги считает, что апофтегма 187 (Пимен) относится к С. В. (Ibidem).

Прп. Сисой Великий. Мозаика кафоликона мон-ря Осиос Лукас. 30– 40-е гг. XI в. Фото: И. А. Орецкая Как и о мн. подвижниках, упоминаемых в апофтегмах, сведения о жизни С. В. скудны, однако их больше, чем о др. аскетах. Апофтегмы дают нам неск. отправных точек для датировки жизни С. В. Во-первых, это повествование о его жизни в Ските вместе с аввой Макарием Великим (Египетским) и аввой Ором на самом раннем этапе существования этого монашеского поселения. В одной из апофтегм в разделе о Макарии Великом С. В. вспоминает историю, как они с аввой Макарием и др. братьями всемером отправились на жатву и о том, что там произошло (Apophthegmata Рartum // PG. 65. Col. 265 [Макарий Египетский. 7]). Прп. Макарий Великий пришел в Скит и постепенно собрал там общину между 330 и 342 гг. (Evelin-White. 1932. Р. 65; Apopht. Patr. (Guy). Vol. 1. P. 47; Читти. 2007. С. 36). Во-вторых, С. В. покинул Скит из-за того, что там стало многолюдно вскоре после смерти прп. Антония Великого (ок. 356), и отправился на место его подвигов (Apophthegmata Рartum // PG. 65. Col. 401 [Сисой. 28]). На момент создания рассказа С. В. уже прожил там 72 года, но это был еще не конец его земного пути (Ibidem). В глубокой старости он переселился в Клисму (ныне Суэц), где его посетил авва Аммон из Раифы (Ibid. Col. 400 [Сисой. 26]).

У С. В. был ученик по имени Авраам. Подвижник был настолько привязан к нему, что, когда тот отлучился (Ibid. Col. 405 [Сисой. 46]) с поручением от старца, он отказывался брать в помощники кого-либо другого и исполнял всю работу сам.

На горе прп. Антония Великого старец жил вдвоем с учеником. К нему также приходил некий мирянин, доставляя припасы, через него С. В. был связан и с внешним миром (Ibid. Col. 393 [Сисой. 7]). Согласно этой апофтегме, старец в какой-то момент жил там в совершенном уединении, даже без ученика. Однако др. апофтегма свидетельствует о том, что в этом месте с ним вместе подвизалось еще несколько монахов. Так, рассказывается о приношении на гору прп. Антония вина: «один из старцев» подносил вино С. В., 2 чаши он принял, а от 3-й отказался, сказав, что нельзя забывать о кознях сатаны (Ibidem [Сисой. 8]). Если вышеупомянутая апофтегма (Ibid. Col. 405) [Сисой. 46]) относится к периоду жизни подвижника на горе прп. Антония Великого, а не в Ските или Клисме, то и здесь речь идет о колонии анахоретов.

Когда С. В. состарился, его ученик стал настойчиво предлагать ему перебраться поближе к населенным местам, но старец отказался, ссылаясь на то, что там живут женщины (Ibid. Col. 392 [Сисой. 3]). Уже пребывая в Клисме, он тосковал по пустыне и своему уединению (Ibid. Col. 428 [Тифой. 5]).

Как и др. великие подвижники его поколения, он строго постился, никогда не ел утром (Ibid. Col. 396-397 [Сисой. 15]; Apopht. Patr. (Guy). Vol. 1. VIII 20), иногда и по целым дням. Его ученику Аврааму приходилось напоминать старцу о необходимости поесть (Apophthegmata Рartum // PG. 65. Col. 392 [Сисой. 4]). Рацион старца ничем не отличался от того, чем питались и др. подвижники того времени: хлеб и, вероятно овощи, упоминается кашица из зерновых (ἀθήρα) [Сисой. 15], которая была предложена гостям. На горе прп. Антония Великого могли расти финиковые пальмы (Ibid. Col. 428 [Тифой. 5]).

С. В. посвящал часть дня рукоделию. Он плел корзины - крайне распространенный среди егип. монахов способ зарабатывать деньги их продажей (Ibid. Col. 397 [Сисой. 16]; Apopht. Patr. (Guy). Vol. 2. XV 64). Авва Пистамон, отвечая иноку, который испытывал мучения, продавая свои изделия, привел в пример известных старцев, и среди них С. В., который тоже продавал корзины (Apophthegmata Рartum // PG. 65. Col. 376; Apopht. Patr. (Guy). Vol. 1. VI 15).

В-третьих, есть упоминание о том, что в IV в. арианские споры не обошли стороной и С. В.: «Пришли однажды к авве Сисою на гору аввы Антония ариане и начали хулить православных. Старец ничего не отвечал им, но, позвав к себе ученика своего, сказал ему: «Авраам! Принеси сюда книгу св. Афанасия и читай ее». Еретики молчали, и тем изобличилась ересь их. Потом старец отпустил их с миром» (Apophthegmata Partum // PG. 65. Col. 400 [Сисой. 24]).

Особняком стоит апофтегма, сообщающая о том, что преподобный, спустившись с горы аввы Антония, пришел в Фиваиду на внешнюю гору (εἰς τὸ ἐξώρον ὄρος τῆς Θηβαΐδος). Здесь его соседями стали мелитиане (см. ст. Мелитианский раскол). Некие братья хотели прийти к старцу, но побоялись мелитиан, названных в тексте еретиками. Иноки говорили, что С. В. мелитиане не могут навредить, в отличие от них (Ibid. Col. 400 [Сисой. 48]).

В глуши подвижников подстерегали не только искушения и нападения бесов, они подвергались и агрессии со стороны людей. Так, один раз на старца и его ученика напали сарацины (σαρακινοί), к-рые ограбили их, забрав все до последней крошки (Ibid. Col. 401 [Сисой. 31]). В др. апофтегме рассказывается о подвижнике, который спрашивал совета у С. В.: «Если я живу в пустыне и придет ко мне варвар, желая меня убить, а я одолею его, то позволено ли мне убить его?» С. В. ответил отрицательно, посоветовав вручить участь разбойника Божией воле (Ibid. Col. 404 [Сисой. 34]).

За строгую подвижническую жизнь, большую часть которой С. В. провел вдали от людей, в безмолвии и в молитвенном богообщении, он был наделен даром чудотворения. Однажды в келлию подвижника на гору прп. Антония Великого мирянин принес умершего сына, поклонился и положил его у ног С. В. Подвижник подумал, что отрок не встает из почтения к нему, и сказал: «Встань! Выйди за дверь». И отрок тотчас встал и вышел. Потрясенный отец рассказал старцу, в чем было дело, и тот опечалился, потому что не хотел такого исхода. Ученик старца запретил отцу отрока рассказывать об этом до смерти С. В. (Ibid. Col. 397 [Сисой. 18]; Apopht. Patr. (Guy). Vol. 3. XIX 17). Молитва старца помогла его ученику преодолеть искушение и исцелиться (Apophthegmata Partum // PG. 65. Col. 396 [Сисой. 12]). К С. В. приходили за духовным советом, и каждый получал искомое. Сохранился рассказ о приходе к нему на гору Антония Адельфия, еп. Нилопольского (Νειλουπόλεως) (Ibid. Col. 396, 397 [Сисой. 15]; Apopht. Patr. (Guy). Vol. 1. VIII 20).

Прп. Сисой Великий над гробницей царя Александра Македонского. Икона. 2-я треть XVII в. (собрание В. М. Федотова)Известно немало объяснений егип. подвижников, каким должен быть монах. С. В. дает необычное сравнение монаха с идолами (статуями языческих богов): «Монах должен быть помыслом (τῷ λογισμῷ) ниже идолов, потому что об идолах написано: «Есть у них уста, но не говорят; есть у них глаза, но не видят; есть у них уши, но не слышат» (Пс 134. 16-17) - таков должен быть монах. И поскольку идолы являются мерзостью, так и монах в свою очередь должен считать себя мерзостью (βδέλυγμα)» (Apopht. Patr. (Guy). Vol. 2. X 97).

С. В. был очень смиренным иноком и тому же учил (Apophthegmata Рartum // PG. 65. Col. 405 [Сисой. 43] (Apopht. Patr. (Guy). Vol. 1. I 26)). На вопрос монаха, как приобрести смирение, С. В. ответил, что «путь к смирению есть воздержание, молитва Богу и старание быть ниже всякой твари» (Apophthegmata Рartum // PG. 65. Col. 428, 429 [Тифой. 7] (Apopht. Patr. (Guy). Vol. 2. XV 61)).

Совпадают т. зр. 2 великих подвижников разных поколений - прп. Пимена Великого (Apophthegmata Рartum // PG. 65. Col. 325 [Пимен. 12]) и С. В. (Ibid. Col. 400 [Сисой. 20]) о сроке покаяния для падшего инока. Оба они отличались снисхождением к согрешившим: и тот и другой считали, что если человек искренне кается, то достаточно 3 дней, чтобы Бог простил его, хотя и сам согрешивший, и окружающие думали, что нужно каяться по меньшей мере целый год.

Хотя тема послушания духовному отцу не является центральной в рассказах о С. В., одна апофтегма дает пример такого послушания, к-рое может сравниться с послушанием героев 4-го Слова - «О блаженном и приснопамятном послушании» прп. Иоанна Лествичника. Один житель Фив пришел к преподобному, желая стать монахом. С. В. спросил, есть ли у него кто-нибудь в миру, тот ответил, что сын. Старец приказал ему бросить того в реку. Фиванец повиновался и отправился исполнять повеление аввы. Но С. В. послал ученика вдогонку сообщить фиванцу об отмене своего распоряжения. Ученик выполнил указание аввы, фиванец возвратился к старцу и стал испытанным монахом «из-за своего послушания» авве, к-рое для него превыше всего (Ibid. Col. 393, 396 [Сисой. 10]).

Перед смертью С. В. монахи, к-рые сидели возле него, видели, что лицо его просияло, как солнце, и он сказал, что пришел к нему прп. Антоний Великий. Потом лицо его еще больше осветилось, и он сказал, что видит пророческий чин. Затем пришли апостолы, лицо его засияло в 3-й раз, и С. В. стал с кем-то разговаривать. На вопрос, с кем он беседует, преподобный ответил, что просит ангелов дать ему еще немного времени для покаяния. Вдруг его лицо снова заблистало, и он сказал: «Вот, Господь говорит: «Несите ко Мне избранный сосуд пустыни»». После этих слов С. В. почил, а в воздухе мелькнула молния и разлилось благоухание (Ibid. Col. 396 [Сисой. 14] (Apopht. Patr. (Guy). Vol. 2. XX 7)).

Перевод визант. синаксарного сказания был включен в слав. стишные прологи (Петков, Спасова. Стиш. Пролог. Т. 11. С. 16-17), а затем - в ВМЧ, где С. В. назван «Сисоем Чудотворцем» (Иосиф, архим. Оглавление ВМЧ. Стб. 301. 2-я паг.).

святого развивается в чине преподобных в декоре монастырских кафоликонов и их притворов (лити). В кафоликоне Осиос Лукас (30-40-е гг. XI в.) его полуфигура присутствует и в мозаиках наоса, над входом в сев.-зап. капеллу (рядом с прп. Иоанникием Великим; Chatzidakis N. Hosios Loukas: Mosaics, Wall Paintings. Athens, 1997. P. 22; Герасименко. 2002. С. 71, 225), и во фресках крипты (Tomecović. 2001. P. 280); позднее в этом чине он представлен, как правило, в росписях нартексов (лити) - на юж. стене лити кафоликона в мон-ре Хиландар (1321/22, под записью 1803 г.); в ц. прор. Илии (Новый мон-рь) в Фессалонике (между 1360 и 1370); в люнете западной стены парекклисиона в честь Успения Пресв. Богородицы при кафоликоне мон-ря Пантократор на Св. Горе (кон. XIV - нач. XV в.); в сев. части лити кафоликона мон-ря Дионисиат, рядом с прп. Феодором Трихиной (1546, мастер Дзордзис Фукас; святой в платье охряного цвета, в синей схиме с опущенным за плечи куколем, в коричневой ризе, в руках свиток, на к-рый он сам указывает); в «синаксисе» (переход) между кафоликоном и трапезной мон-ря Дионисиат (кон. XVI - нач. XVII в.). В рус. монументальной живописи его образ появляется рядом с прп. Пахомием Великим на сев.-зап. столпе Успенского собора Троице-Сергиевой лавры (1684), с прп. Мартинианом Белозерским в откосе окна сев. апсиды Преображенского собора (1689) московского Новоспасского монастыря (Никитина. 2015. С. 254, 393, 436), а также с прообразовательными сюжетами, напр. над композицией «Три отрока в пещи огненной» в росписи 1702 г. Знаменского собора в Новгороде (Слуцкая. 2011. С. 143). Согласно Ерминии иером. Дионисия Фурноаграфиота (ок. 1730-1733), следовало писать его старцем с широкой бородой и залысиной (Ерминия ДФ. § 13. № 55).

В минейных циклах образ С. В. можно найти в стенописях, в книжной иллюминации, в иконописи. В виде «портретного бюста» под 6 июля его память обозначена в минологии ц. вмч. Георгия в Старо-Нагоричино (1317-1318), в лицевом Минологии Димитрия Палеолога, деспота Фессалоники, над горкой слева (Bodl. gr. f. 1. fol. 46v, между 1322 и 1340 гг.). Он старец в лиловых одеждах, с темными с проседью волосами и бородой средней длины - в нартексе мон-ря Высокие Дечаны (1348-1350). В таких же одеждах, по пояс, он изображен в минологии новгородской ц. во имя прав. Симеона Богоприимца в Зверине мон-ре (ок. 1467, в 1-м ярусе поясных портретов юго-зап. столпа; в поздней надписи назван прп. Зосимой). В греко-груз. рукописи в лицевом минологии он стоит в монашеских одеждах, с крестом в правой руке перед грудью и с обращенной наружу ладонью левой рукой; он сед, волосы короткие и округлая небольшая борода (Евсеева. Афонская книга. С. 315. Кат. 167).

В рус. иконописных подлинниках, напр. в Софийском списке кон. XVI в., С. В. предлагалось писать как преподобного старца, с бородой шире и длиннее, чем у прп. Сергия Радонежского, в рясе зеленого цвета (дичь санкирь) (Филимонов. Иконописный подлинник. С. 118). Сравнение с прп. Сергием неслучайно, поскольку святые имеют соседние даты памяти. Со свернутым свитком в левой руке и с поднятой вверх правой С. В. запечатлен на прориси в Строгановском подлиннике (нач. XVII в.), между тем как на близких по времени иконах-минеях на июль он, стоящий между прп. Сергием Радонежским и прп. Фомой Малеином (нач. XVII в., ЦАК МДА; 2-я четв.- сер. XVII в., мон-рь прп. Павла Ксиропотамского, Афон; Εικονες ιερας Μονης ´Αγιου Παυλου. Αγιου Ορος, 2002. Πιν. 76), обеими руками перед собой держит закрытый свиток. Его борода в обоих случаях окладистая, содержит неявное разделение на 2 части; на минейной иконе из вологодской ц. прп. Димитрия Прилуцкого (нач.- 1-я четв. XVII в., ВГИАХМЗ) различия касаются цвета платья, темно-зеленого, и отсутствия свитка в руках (Иконы Вологды. 2017. С. 157, 180, 187. Кат. 22). Борода святого может быть из 2 локонов, как в росписи Успенской ц. румын. мон-ря Хумор (1535). Когда на рус. минейных иконах день памяти прп. Сергия Радонежского иллюстрируется обретением мощей, С. В. в монашеских одеждах может благословлять гроб рус. св. инока, как на июльской иконе из владимирских иконописных сел (частное собрание, XIX в.); на гравированном листе И. К. Любецкого представлен старцем с высоким лбом и короткой бородкой (РГБ, 1730; Ермакова, Хромов. Рус. гравюра. С. 52. Кат. 35. 10). В рекомендациях В. Д. Фартусова (нач. XX в.) содержится указание на егип. тип внешности С. В.: темные волосы с проседью и широкая борода средней длины (Фартусов. Руководство к писанию икон. С. 335-336).

В поствизант. искусстве большое распространение получил извод с образом С. В. над гробницей царя Александра Македонского как иллюстрация молитвословия и аналогия с сюжетами из Синодика и Слов свт. Григория Двоеслова о молитве за усопших. Стоящий на коленях перед отверстым гробом С. В. в жесте скорби поднимает руки ладонями вверх, что уподобляет его рыдающим женам в изводе «Оплакивание Христа». Святой в монашеских одеждах, охристом платье, синей схиме с опущенным куколем, в коричневой мантии. Он сед, с короткими волосами и со средней длины бородой. Примеры восходят к общему образцу, различаются деталями, напр. формой бороды с раздвоением или без. Сюжет с акцентом на теме бренности (vanitas) был включен в монастырские монументальные программы, где размещался в разных компартиментах церквей и трапезных: в росписи Никольской ц. в Бэлинешти, румын. Буковина (ок. 1499); на сев. стене трапезной Вел. Лавры (2-я четв. XVI в., мон. Феофан Критский; Кондаков. 1902. С. 82, 83. Рис. 39); в росписи парекклисиона ап. Иоанна Богослова (1552) в ц. Панагия Мавриотисса в Кастории; близ входа, как в росписи придела Всех святых в кафоликоне мон-ря Варлаама, Метеоры (художники братья Георгий и Франко Контари, 1556; Sofianos. 1991. P. 30; гравюра работы мастера Ф. Контоглу, сер. XX в.); в кипрских храмах - Христа Антифонита близ Калогреи (в сев.-зап. части наоса, в слое живописи кон. XV в.); св. Георгия Перахорита близ Какопетрии (1-я четв. XVI в.; Stylianou. 1997. P. 83, 84, 484. Fig. 35). Извод известен по иконам, возможно, из личного обихода монахов: напр., из мон-ря вмц. Екатерины на Синае, XVI-XVII вв., на к-рой С. В. изображен с едва намеченным разделением прядей под подбородком, как на иконе из ГЭ (XVI-XVII вв.), письма Михаила Дамаскина в венецианской ц. Сан-Джорджо-деи-Гречи (Chatzedakes M. Icônes de Saint-Georges des Grecs. Venise, 1962. N 49. Tf. 28. 2), в зеркальном варианте с подписью в виде имени С. В. и слов его молитвы - на греч. иконе 2-й трети XVII в. из собрания В. М. Федотова (Зеленина, сост. 2018. С. 392-393. Кат. 137; Другое измерение. 2019. С. 109. Кат. 63). Борода святого может иметь вьющиеся пряди, как на фреске мон-ря Дионисиат, Афон, или в Богородице-Рождественской ц. мон-ря Сливница близ Преспы (1612). На створке складня 1-й пол. XVII в. из македон. мон-ря Слепче близ Демир-Хисар, возможно афонской работы, идентичная композиция сопровождает сцены «Страшный Суд» и «Великие праздники»: на ландшафтном гористом фоне над гробницей, где лежит обвитый пеленами усопший, плачет С. В. (Поповска-Коробар В. Икони од музеjпт на Македониjа. Скопjе, 2004. С. 283. № 102). На живописной иконе, не относящейся к визант. традиции, святой облачен в темные рясу и клобук (XVIII в., Византийский музей, Афины). Миниатюрная композиция помещена на своде трапезной палаты Троице-Сергиевой лавры (худож. М. Швецов, 90-е гг. XX в.). Подобный сюжет мог быть связан с др. назидательной композицией, иллюстрирующей покаянный стих «Зрю тя, гробе» (др. наименования «Надгробное рыдание», «Рыдание над гробом с умершим»), по мнению И. А. Шалиной имеющей много общего с текстами синодиков о пользе молитв об усопших в определенные дни. Сходство композиций прежде всего в построении всех фигур вокруг саркофага с написанными белилами человеческими останками, перед к-рыми монашествующие молятся, жестами выражая удивление и скорбь. Такой вариант получил развитие в живописной декорации боковых (диаконских или пономарских) врат рус. иконостаса в XVI-XVII вв. На подобной двери (XVI в.) из Воскресенской ц. Лещёвского погоста Кадниковского у. (бывш. Вологодской губ.) в нижнем клейме над отверстым гробом сокрушаются 4 инока разных возрастов (Рыбаков. 1971; он же. 1995. С. [462]. Ил. 162-163), как и на повторяющей ее, по мнению Шалиной, по набору клейм и количеству фигур двери с Вологодчины (ок. 1600, собрание семьи Липницких; Иконы из частных собраний. 2004. С. 82, 210-211. Кат. 51), на двери из подмосковного храма (нач. XVII в., ЦМиАР; Другое измерение. 2019. С. 44. Кат. 1), на двери из Н. Новгорода - 2 монаха. В более поздних памятниках этот сюжет усложняется и своим названием прямо отсылает к текстам Синодика или свт. Григория Двоеслова. Композиции с С. В. есть на диаконских вратах в Димитриевской ц. московского р-на Хорошёво-Мнёвники (ок. 2019).

Как личный покровитель с избранными святыми С. В. представлен на иконах-пядницах, напр. с прп. Андреем, архиеп. Критским, на фоне мон-ря и с мц. Пелагией на поле (ГИМ, XVII в.; Москва православная: Церк. календарь. История города в его святынях. Благочестивые обычаи. М., 2000. Июль. С. 176-179). Редкие единоличные образы С. В. известны по неск. иконам XIX в., где он изображен по пояс: в живописном академическом стиле на чтимой иконе из вологодской Покровской ц.- св. седой старец в иноческих одеждах, темно-багровом платье и черной ризе, с кодексом в пурпурном тканевом окладе.