Добро пожаловать в один из самых полных сводов знаний по Православию и истории религии
Энциклопедия издается по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II
и по благословению Патриарха Московского и всея Руси Кирилла

Как приобрести тома "Православной энциклопедии"

МЕЛЕТИЙ
Т. 44, С. 549-561 опубликовано: 4 июня 2021г. 


Содержание

МЕЛЕТИЙ

Мелетий (Смотрицкий), архиеп. Полоцкий. Литография. XIX в. с портрета 1620 г.
Мелетий (Смотрицкий), архиеп. Полоцкий. Литография. XIX в. с портрета 1620 г.

Мелетий (Смотрицкий), архиеп. Полоцкий. Литография. XIX в. с портрета 1620 г.

(Смотрицкий Максим Герасимович; ок. 1577, Острог (?) (ныне Ровненская обл., Украина) - 27.12.1633, Дерманский Свято-Троицкий мон-рь (ныне в с. Дермань Здолбуновского р-на Ровненской обл.), правосл. архиеп. Полоцкий, с 1631 г. униат. архиеп. Иерапольский, писатель-полемист, богослов, филолог.

Биография

М. род. в семье Герасима Смотрицкого, 1-го ректора правосл. Острожской академии, одного из редакторов Острожской Библии, в прошлом писаря Каменецкого староства. Точная дата рождения М. неизвестна. О времени его рождения свидетельствуют неск. источников. В письме М. папе Урбану VIII от 6 июля 1627 г. сообщается о том, что М. от рождения находился в Православии в течение 50 лет, и это означает, что он родился (был крещен?) в 1577 г. (Susza. Saulus et Paulus. 1666). Большинство историков этот год считают наиболее вероятной датой рождения М. В короткой автобиографии М., составленной по требованию Конгрегации распространения веры в 1630 г., временем его рождения назван 1580 г. В одном из актов Дерманского Троицкого монастыря, где М. был настоятелем (см. Святой Троицы женский монастырь в с. Дермань), содержится упоминание о том, что М. умер в 1633 г. в возрасте 58 лет,- т. о., он род. в 1575 г. Автор «Исторической записки о Дерманском монастыре» архим. Иерофей сообщает о том, что на портрете М., который когда-то хранился в мон-ре, были обозначены год смерти (1630) и возраст (58 лет), из чего следовала дата рождения - 1572 г.

М. писал, что его отец был связан с Волынью и Подолией. Современники указывали местом рождения М. Подолию или вообще Русь. В связи с тем что Г. Смотрицкий происходил из мест. Смотрич (находилось во владениях польск. казны (Каменецкое староство), ныне поселок в Дунаевецком р-не Хмельницкой обл., Украина), ранее исследователи склонялись к версии о рождении М. в Смотриче. Однако в последнее время местом рождения М. считается Острог, где приблизительно в 1576 г. кн. Константин Константинович Острожский начал создавать академию, в связи с чем пригласил туда Г. Смотрицкого.

Противники М., сначала униаты, а после его перехода в унию православные, писали, что он был сыном простолюдина. М. отмечал «благородное происхождение и шляхетскую достойность» своего отца. Вероятнее всего, отец М. был мещанином, являлся надворным слугой князя Острожского. Брат М. Стефан был секретарем князя, после смерти князя стал пресвитером замковой церкви в Остроге. М. написал неск. панегирических предисловий к гербу Острожских и к изданиям местной типографии, в к-рых говорится о богоизбранности рода Острожских.

Семья Смотрицких не являлась зажиточной, образование буд. архиепископа стало возможным благодаря покровительству князей Острожских. М. Г. Смотрицкий учился в Острожской академии, преподавателями были его отец и грек Кирилл I Лукарис, который, получив место протосинкелла Александрийского патриарха Мелетия I Пигаса, в 1594 г. прибыл в Острог, преподавал в академии греч. и лат. языки, временно исполнял обязанности ректора (переехав в 1594 или 1595 в Вильно, Лукарис до 1598 неск. раз возвращался в Острог).

Ок. 1596 г. Максим переехал в Вильно, поступил в Виленскую иезуитскую коллегию, где предположительно учился в 1596-1600 гг. В автобиографической заметке 1630 г. он сообщает, что окончил программу «низших гуманистических студий», после чего был послан в Германию «в еретические» (протестантские) школы. В рапорте папского нунция А. Сантакроче в Рим от 1 янв. 1628 г. содержится информация о том, что Смотрицкий был изгнан из коллегии по причине «схизмы».

Приблизительно в 1600 г. Максим стал учителем молодого кн. Богдана Богдановича Соломерецкого, владельца поместья Баркулабово (ныне с. Барколабово Быховского р-на Могилёвской обл., Белоруссия). Сопровождая князя, М. Смотрицкий уехал в Германию, в качестве вольнослушателя посещал лекции в протестант. ун-тах в Лейпциге и Виттенберге (свидетельство М.), во Вроцлаве, в Лейпциге и Нюрнберге (сообщение Я. Суши), побывал в иных «некатолических городах и учебных заведениях». В связи с тем что имя Соломерецкого отмечено в альбоме студентов ун-та в Лейпциге в 1606 г., можно судить о хронологии пребывания в Германии и М. Смотрицкого. (Высказывавшаяся гипотеза о том, что буд. архиепископ мог получить в Германии степень доктора медицины, не находит подтверждения.) После возвращения М. Смотрицкий находился нек-рое время в Баркулабово; по его словам, проводил время в «дворных развлечениях», отдыхая после «школьной пыли».

Возможно, к периоду жизни в Баркулабово относится работа М. Смотрицкого над соч. «Antigrafe, albo оdpowiedź na script uszczypliwy przeciwko ludziom starożytney religiey graeckiey, od apostatów Cerkwie Wschodniey wydany, któremu tituł «Haeresiae, ignorantiae y polityka popów i mieszczan bractwa Wileńskiego. Tak też y na książkę, rychło potym ku objaśnieniu tegoż scriptu wydaną, nazwiskiem «Harmonia». Przez iednego brata bractwa cerkiewnego Wileńskiego religiey starożytney graeckiey w porywczą dana, w Wilnie roku 1608» (Антиграф, или Ответ на язвительное сочинение против людей старинной греческой религии, выпущенное отступниками от Восточной Церкви, которое называется «Ереси, невежество и политика попов и мещан братства Виленского». Также и против книжки, выпущенной для объяснения прежней, под названием «Гармония». Вскоре составлен одним из членов церковного Виленского братства старинной греческой религии. В Вильно в 1608 г.), к-рое большинство исследователей считают первым лит. трудом М. Книга направлена против Ипатия Потея, имеет посвящение кн. Янушу Острожскому, принявшему католичество, содержит критику католич. догмата Filioque, отвергает выдвигавшиеся униатами обвинения в богохульстве в адрес Стефана Зизания (см. в ст. Зизании), критикует практиковавшийся униатами пост в субботу. Подробно разобраны католические традиция Евхаристии и учение о чистилище, аргумент униатов относительно того, что с переходом К-поля под тур. владычество правосл. Церковь стала подневольной и якобы утратила каноничность, а потому истинная Церковь осталась только на Западе. Автор поставил под сомнение каноничность первых униатских епископов: Луцко-Острожского Кирилла (Терлецкого) и Владимирско-Брестского Ипатия (Потея), вспомнил др. отступника - бывш. Киевского митр. Исидора. Часть исследователей (Б. Вачинский, Д. Фрик) сомневаются в принадлежности М. этого сочинения и выдвигают основательные аргументы в пользу того, что оно создано в Виленском православном Свято-Духовском братстве.

Ок. 1610 г. М. Смотрицкий переехал в Вильно, где начал сотрудничать с Виленским православным братством при мон-ре Св. Духа (см. Вильнюсский в честь Сошествия Святого Духа на апостолов монастырь), к-рое испытывало большие трудности из-за давления униатов и властей. В период жизни Смотрицкого в Вильно сформировались его взгляды.

В 1610 г. он принял участие в полемике между православными и католиками, написав под псевдонимом Теофил Ортолог свое самое известное сочинение - памфлет «Threnos, to jest Lament jednej świętej powszechnej apostolskiej Wschodniej Cerkwi z objaśnieniem dogmat wiary, pierwiej z greckiego na słowianski, a teraz na polski przełożony przez Theophila Orthologa, tejże Wschodniej Cerkwi syna» (Тренос, или Плач единой святой вселенской апостольской Восточной Церкви с объяснением догматов веры, сначала с греческого на славянский, а теперь на польский переведенной Теофилом Ортологом, той же Восточной Церкви сыном). Трактат посвящен кн. Михаилу Михайловичу Корибут-Вишневецкому.

Сочинение состоит из 2 основных частей («Плач, или Жалобы святой Восточной Церкви на своих сыновей-отступников» и «Напоминание святой Восточной Церкви своему сыну, который ее покинул вместе с другими») и 7 небольших богословско-полемических трактатов. В первых 2 разделах, написанных в форме плача правосл. Церкви-Матери, М. Смотрицкий, используя приемы риторики и средства фольклора, рисует бедственное состояние Церкви, которое во многом стало следствием неблагодарности ее «сыновей». Автор перечисляет укр. и белорус. княжеские и шляхетские роды, перешедшие в унию или в католичество. От имени Церкви Смотрицкий восклицает: «Где тот бесценный камень - карбункул, блестящий, как светильник, который я носила в короне своей между иными перлами, как солнце между звездами, где дом князей Острожских, сиявший более всех других блеском своей старинной веры? Где и другие драгоценные камни той же короны - роды князей Слуцких, Заславских, Вишневецких, Збаражских, Сангушек, Чарторыйских, Пронских, Ружинских, Соломерецких, Головчинских, Крошинских, Масальских, Горских, Соколинских, Лукомских, Пузын и прочих?.. Где кроме них и иные мои драгоценности? Где древние, родовитые, сильные, во всем свете славные своим мужеством и доблестию народа русского Ходкевичи, Глебовичи, Кишки, Сапеги, Дорогостайские, Войны, Воловичи, Зеновичи, Пацы, Халецкие, Тышкевичи, Корсаки, Хрептовичи, Тризны, Горностаи, Мышки, Гойские, Семашки, Гулевичи, Ярмолинские, Калиновские, Кирдеи, Загоровские, Мелешки, Боговитины, Павловичи, Сосновские, Скумины, Потеи и другие?» Автор так резко воспринимал оставление дворянством веры отцов, потому что тем самым оно переставало быть частью «русского народа» и «русский народ» переставал быть «политическим народом» в Речи Посполитой. Смотрицкий от имени Церкви резко критикует правосл. иерархов, принявших унию: «О епископы, епископы… Осквернители вы, а не учители, гасители, а не светильники, архискоты, а не архиепископы!» (Threnos. S. 14-15).

Последующие 7 разделов посвящены богословской полемике: критике лат. учений о примате папы, об исхождении Св. Духа от Сына, о Евхаристии, о чистилище и молитвах святых, а также изложению правосл. учения. В трактатах рассмотрены лат. аргументы о «неволе» Восточной Церкви, в связи с чем описывается совр. состояние Римской Церкви. Заключительный раздел книги - «Katechizm, albo Krótkie zebranie wiary i ceremonii Cerkwi świętej» (Катехизис, или Короткое собрание веры и обрядов святой Церкви) - посвящен преимущественно изложению правосл. догмата о Св. Троице. Негативно оценивая античное философское наследие (труды Платона и Аристотеля), Смотрицкий демонстрировал знание схоластики: сочинений Ансельма Кентерберийского, Фомы Аквинского и др. Он также вспоминает сочинения современных авторов - Петра Скарги, М. Сервета, С. Будного, М. Чеховица.

После того как «Тренос...» был напечатан, его восприняли как выступление против московской политики кор. Сигизмунда III; король приказал арестовать автора и издателей. Смотрицкий избежал ареста, в тюрьму был заключен издатель архим. прп. Леонтий (Карпович) и неск. печатников. Смотрицкий переехал в мест. Евье (ныне г. Вевис под Вильнюсом, Литва), куда православные перенесли типографию.

«Тренос...» быстро стал чрезвычайно популярным. Православные считали, что в сочинении изложена «правда Божия словами с[вятого] Золотоуста» (Д. Наливайко). Суша утверждал, что православные передавали книгу своим потомкам в качестве ценнейшего наследия. На «Тренос...» отвечали католики и униаты. В 1610 г. Скарга издал в Кракове трактат «Na Threny i Lament Teofila Orthologa do Rusi greckiego nabożeństwa przestroga» (На Тренос и Плач Теофила Ортолога предупреждение людям греческой веры). Позже отвечал Смотрицкому И. Мороховский (Parygoria, albo Utulenie uszczypliwego Lamentu (Parygoria, или Утоление язвительного Плача). Вильно, 1612). Однако они не смогли уменьшить влияние «Треноса...».

В 1615 г. М. Смотрицкий начал в Вильно работу над «Учительным Евангелием» (вышло в свет в 1616) и Грамматикой церковнославянского языка (     Евье, 1618/19), в к-рых защищал «руський» и церковнослав. языки от нападок иезуитов. Оба труда сыграли важнейшую роль в истории восточнославянской культуры. «Учительное Евангелие» - сборник объемом более 500 с. на «простой мове». Изданием этого сборника Смотрицкий попытался ограничить влияние польск. поучений (постилл) (напр., М. Рея и Я. Вуека), активно включавшихся во мн. западнорусские рукописные «Учительные Евангелия». М. А. Корзо считает, что переводы евангельских текстов на «просту руську мову», предпринятые Смотрицким для «Учительного Евангелия», зависели от переводов Будного. В 1637 г. книга была переиздана с поправками в Киеве под патронатом свт. Петра (Могилы). Грамматика церковнославянского языка неоднократно переиздавалась в XVII-XVIII вв., как учебник использовалась еще в 1-й четв. ХIХ в.

По свидетельству Сильвестра (Косова), в 1616-1617 гг. Смотрицкий исполнял обязанности ректора Киево-Братской школы (см. в ст. Киево-Братский в честь Богоявления мужской монастырь), где преподавал латинский язык.

В 1618 или в 1619 г. Смотрицкий принял монашеский постриг с именем Мелетий в виленском Свято-Духовом мон-ре. В «Обороне Оправдания...» (1621) он писал, что «почти что с детских лет» симпатизировал монахам. (К. Студинский в неопубликованной работе «305-лiття смертi Мелетiя Смотрицького» на основании латиноязычной глоссы на одном из экземпляров «Треноса...» предположил, что причиной пострижения был разрыв с невестой Алисией Гулевичевной, дочерью волынского правосл. шляхтича,- ЦДIАУЛ. Ф. 362. Оп. 1. Д. 60. С. 2.) В Свято-Духовой обители М. был нек-рое время послушником архим. Леонтия (Карповича). Он имел возможность посещать униат. виленский во имя Святой Троицы монастырь, встречался и беседовал с лидерами униатов.

В окт. 1620 г. Иерусалимский патриарх Феофан IV возглавил в Киеве хиротонию М. во епископа Полоцкого, Витебского и Мстиславского с возведением в сан архиепископа. На Полоцкую кафедру изначально был определен архим. Леонтий (Карпович), но из-за его болезни, а затем и скорой смерти архиепископом Полоцким стал М.

После хиротонии М. вернулся в Вильно (вероятно, в кон. окт. 1620) и был избран архимандритом Свято-Духова мон-ря. На похоронах своего наставника Леонтия (Карповича) М. прочитал пламенную проповедь, напечатанную на «простой мове» с посвящением Киевскому митр. Иову (Борецкому) (Казанье на честный погреб пречестного и превелебного мужа, господина и отца Леонтия Карповича. Вильно, 1620) и на польск. языке (1621). Это единственная опубликованная проповедь М. Характеризуя благочестие и подвижническую жизнь архим. Леонтия, автор делает акцент на деятельности почившего в защиту Православия, обличает унию. Леонтий (Карпович) изображен как деятель, труд к-рого был посвящен общему благу. Сочинение М. оказало влияние на проповеди архим. Иоанникия (Галятовского)

.

В марте 1621 г. кор. Сигизмунд III издал универсал об аресте М. и митр. Иова (Борецкого) по обвинению в шпионаже в пользу Османской империи и организации антиправительственных бунтов (сохр. грамота такого содержания для магистрата Полоцка, в которой митрополит и архиепископ названы самозванцами). Униат. митр. Иосиф Рутский по жалобе архиеп. Иосафата Кунцевича неск. раз вызывал М. на духовный суд и анафематствовал его.

М. не мог служить в Полоцке и остался жить в Вильно. Его богослужения и проповеди в Вильно пользовались огромной популярностью. В церквах зачитывались его послания и распоряжения. Вместе с митр. Иовом М. являлся в этот период одним из лидеров православных. В нач. 20-х гг. XVII в. М. фактически был главным публицистом православной партии, вел активную полемику с униатами - митр. Иосифом Рутским, Иосафатом Кунцевичем, архим. Львом Кревзой

.

В нач. 20-х гг. XVII в. М. анонимно опубликовал неск. польскоязычных сочинений в защиту возобновленной правосл. иерархии. Исследователи отмечают созданный в этих сочинениях образ прошлого. Речь Посполита, согласно утверждениям М., образовалась как свободное соединение равноправных народов, когда им были гарантированы все их традиц. права, в т. ч. и возможность свободно исповедовать свою веру. Гонения на православных, отказ признать их иерархов - это нарушение традиц. прав русского народа. М. подчеркивал, что религиозная уния создает конфликт между 3 народами, объединенными унией политической.

Несмотря на то что в сочинениях М. униаты назывались отступниками (apostatowie), они были частью «русского народа» (Rus unicka). М. считал, что изменение «русскими» вероисповедания не нарушает их национальную идентичность. Публицист возмущен преследованиями униатами православных, т. к. и те и другие происходят от «jednego ojca i jedney matki, jednego ciała czlonki» (одного отца и одной матери, члены одного тела). Во 2-м издании «Верификации...» есть утверждение: «Не вера русина русином, поляка поляком, литвина литвином делает, но происхождение и кровь русская, польская и литовская». Понятие «русская кровь» дополняется сыновним отношением к Восточной Церкви и общей Отчизне. Полемист пишет, что «народ русский» терпит от «братьев, которых одна Отчизна, одна и та же русская кровь и Церковь породили».

М. сожалел о том, что в условиях раскола ни униат. Церковь, ни правосл. Церковь не могут просвещать и воспитывать свою паству, к-рая уклоняется в ереси или переходит в католицизм.

В 1621 г. вышла кн. «Weryfikacja niewinności i omylnych po wszytkej Litwie i Białej Rusi rozsianych, żywot i uczciwe cnego narodu Ruskiego o upad przyprawić zrządzonych nowin pod miłościwą pańską i ojcowską najwyższej i pierwszej po Panu Bogu narodu tego zacnego zwierzchności i brzegu wszelkiej sprawiedliwości obronę podane chrześciańskie uprzątnienie» (Доказательство невиновности и против ошибочных, по всей Литве и Белой Руси рассеянных, изменивших жизнь и достоинство всего народа русского и ведущих его к упадку новостей...). Книга имела 2 издания в 1621 г.: 5 апр. и 16 июня (дополненное). М. опровергал обвинения в самозванчестве и шпионаже, оправдывал деятельность патриарха Феофана и доказывал каноничность совершенных последним в 1620-1621 гг. архиерейских хиротоний. Автор привел текст сопроводительной грамоты К-польского патриарха Тимофея II, которой руководствовался Феофан, ссылался на ряд юридических актов, регламентировавших деятельность правосл. Церкви в Речи Посполитой начиная с 1586 г. Защищая новорукоположенных правосл. архиереев, автор подчеркивал, что они не претендуют на владения униат. епископов, закрепленные за ними королем. М. приводит примеры преследований православных, в частности упоминает об аресте в Лазареву субботу 1621 г. группы виленских мещан (речь идет о погроме православных в Вильно).

Ответом униатов на это сочинение стали анонимный труд «Sowita wina» (Двойная вина) (1621), к-рый приписывается Кревзе или митр. Рутскому, и сочинение базилианина Тимофея Симоновича «Proba Weryfikacjej omylnej» (Попытка Оправдания ошибочного). После 2-го издания «Верификации...» униаты опубликовали «List do zakonników monastera cerkwie Św. Ducha wileńskiego» (Письмо к монахам виленского монастыря церкви Св. Духа). Письмо подписали шляхтичи-униаты Я. Скумин-Тышкевич, А. Хрептович, Н. Тризна и Ю. Мелешко.

В том же 1621 г. была издана написанная М. «Obrona Weryfikacjej, od obrazy Maiestatu krola Jego Miłości czystey, honor у reputacię ludzi zacnych, duchownych у świetskich zachowującey, przez script «Sowita Wina» nazwany, od zgromadzenia cerkwie Św. Тгоусе wydany, o obrazie Maiestatu Krola Jego Mości honoru у reputaciey ludzi zacnych, duchownysh у świetskich, pomowiony. Wydana przez zakonniki monasterza wileńskiego cerkwie Św. Ducha, w Wilnie... 1621» (Оборона Оправдания, чистого от оскорблений величия его милости короля, сохраняющего честь и репутацию достойных людей, духовных и светских, и сочинением под названием «Двойная вина», общиной церкви Св. Троицы изданным, обвиненного в нанесении оскорблений величию его милости короля, чести и репутации достойных людей, духовных и светских. Издано монахами виленского монастыря церкви Св. Духа в Вильно... 1621). Полемика в этом сочинении не выходит за круг вопросов, к-рые поднимались в «Верификации...». Рассматривая королевское право «подаванья» церковных должностей, публицист отрицает право светской власти вмешиваться в избрание церковных иерархов. Ссылкой на 28-й канон Халкидонского Собора М. обосновывает власть К-польского патриарха по отношению к Западнорусской митрополии. Автор отрицает собственную вину в обострении напряжения в Речи Посполитой, в т. ч. в приписываемом ему подстрекательстве к убийству Кунцевича. Критика униатов расширена в «Обороне Оправдания...». М. подводит итог унии: «Уже на протяжении 26 лет вы строите унию. Расскажите нам, просим вас… очень ее расширили? Сравни вашу унию [в количестве] нескольких человек с теми большими от нее хлопотами для Отчизны, с теми бедами, пертурбациями и опасностями». Сочинение автобиографично: автор приводит сведения о себе, об отце, а также о своих противниках - Кунцевиче и Кревзе. В «Обороне Оправдания...» М. проявил себя блестящим эрудированным сатириком, виртуозно использующим средства фольклора.

Ответом униатов на «Оборону Оправдания...» была анонимная брошюра «Examen Obrony» (Экзамен Обороны), вышедшая в Вильно под патронатом униат. мон-ря Св. Троицы. Вероятно, автором книги был митр. Рутский. Автор приводит примеры расправы православных над униатами, в частности историю гибели шаргородского протопопа от рук казаков. Однако ни по набору аргументов, ни по своему художественно-публицистическому уровню он не смог превзойти сочинение М.

В 1622 г. М. издал 3-ю книгу, посвященную защите правосл. иерархии,- «Elenchus pism uszczypliwych, przez zakonniki zgromadzenia wileńskiego Św. Troyce wydanych, napisany przez zakonniki cerkwie Zejscia Św. Ducha» (Опровержение язвительных писем, изданных монахами виленской общины Св. Троицы, написанное монахами церкви Сошествия Св. Духа). Острие критики М. направляет в этот раз против униат. брошюры «Письмо монахам виленского монастыря церкви Св. Духа». В конце он опубликовал «Апендикс. На экзамен Обороны Оправдания». Фактически автор подвел итог полемике по вопросу о легитимности восстановленной правосл. иерархии. Он углубил тезисы об отступничестве униат. иерархов от церковных канонов и норм нравственности. В сочинении много говорится об исповедническом подвиге братии виленского Свято-Духова мон-ря. М. защищает антиуниат. действия казаков, к-рые с оружием в руках обороняют веру «хлопов». Он восхваляет «рыцарские» победы казачества и политику гетмана П. К. Сагайдачного. Предупреждением униатской партии прозвучал сюжет о «коварных» действиях Кунцевича по насаждению унии. Интересны экскурсы М. в ситуацию, сложившуюся в многоконфессиональном Вильно и др. городах, критические замечания о недостатках церковной жизни того времени. Писатель мастерски использует приемы ораторского искусства: аффектацию, риторические вопросы, анафоричность, нанизывание синонимических рядов. Публицистичность усилена за счет активного использования, как и в предыдущих сочинениях, пословиц и народных выражений.

В ответ на «Эленхус...» игумен мон-ря Св. Троицы в Вильно Антоний Селява опубликовал «Antelenchus» (Антиопровержение) (Вильно, 1622). Автор защищает унию, критикует «еретические учения», осуждает действия запорожского казачества.

В нач. 1623 г. была издана брошюра «Justificacia niewinności do najwyższej i pierwszej po Panu Bogu swej zwierchności i zarządzona od nowo legitime podniesionej hierarchiej ś. Cerkwie Ruskiej» (Обоснование невиновности по отношению к высшему и первому после Господа Бога своему верховенству и установленной законно новорукоположенной иерархии святой Церкви Русской). Эта небольшая брошюра адресована кор. Сигизмунду III. От имени правосл. епископов ее подписал митр. Иов (Борецкий), но автором, несомненно, был М. В произведении доказывается легитимность правосл. иерархии и ее лояльность королю и Речи Посполитой.

В 1623 г. М. опубликовал соч. «Supplicatia do przeoświeconego i jaśnie wielmożnego przezacney Korony Polskiey y Wielkiego Księstwa Litewskiego oboiego stanu duchownego i świeckiego senatu, w roku tym teraźniejszym 1623 do Warszawy na sejm walny przybyłego. Od obywatelow koronnych y Wielkiego Księstwa Litewskiego wszystkich wobec, i każdego z osobna: ludzi zawolania szlacheckiego, religiey starożytney graeckey, posłuszeństwa wschodniego» (Прошение к светлейшему и ясновельможному великой Короны Польской и Великого княжества Литовского обоих станов, духовных и светских, сенату, в году нынешнем 1623 в Варшаву на сейм вальный прибывшего. От жителей земель коронных и Великого княжества Литовского всех в целом и каждого отдельно: люди принадлежности шляхетской, религии старинной греческой, послушания восточного). «Супликация...» написана в форме обращения к сенату накануне Варшавского сейма 1623 г. Сочинение, содержащее апологию правосл. иерархии, имело целью убедить сейм в необходимости незамедлительного признания правосл. Церкви. Автор защищает идею политической свободы «русского народа».

Грамматика. М., 1648. Л. 45 (РГБ)
Грамматика. М., 1648. Л. 45 (РГБ)

Грамматика. М., 1648. Л. 45 (РГБ)

В 1622 г. М. был участником сейма в Варшаве, к-рый не сумел ослабить конфессиональное противостояние. Весной 1623 г. вместе с митр. Иовом М. принял участие в заседаниях следующего сейма. На этом сейме состоялась 1-я встреча Иова (Борецкого) и М. с униат. иерархами по вопросу о соединении Церквей. Переговоры были продолжены в Киеве в кон. 1623 г., когда обсуждался проект образования особого Русского Патриархата. Как показывает письмо М. прот. Андрею Мужиловскому от нояб. 1623 г., Полоцкий архиепископ горячо воспринял такую инициативу, очевидно увидев в этом выход из кризиса (Мицик Ю. Iз лiстування украiнських письменникiв-полемiстiв // ЗНТШ. Львiв, 1993. Т. 225. № 10). В 1621-1623 гг. униаты утверждали, что М., став монахом, был очень близок к переходу в унию. Униат. авторы (особенно Мороховский) пытались убедить общественность в том, что М. якобы жалел о написании «Треноса...». Писатель в своих сочинениях отвечал, что он, ведя беседы с униатами, руководствовался только стремлением к объединению православной и униат. Руси. Он также писал, что не жалеет о написании «Треноса...».

Летом 1623 г. М. переживал кризис, вызванный осознанием тщетности усилий по борьбе с унией. Кроме того, после убийства осенью того же года Кунцевича репрессии против православных ужесточились. М. был обвинен в причастности к организации убийства: якобы своими распоряжениями он подстрекал православных Витебска оказывать сопротивление Кунцевичу.

М. уехал в Киев для консультаций с митр. Иовом и киево-печерским архим. Захарией (Копыстенским). Получив поддержку и ряд поручений, М. летом 1623 г. (или весной 1624) отправился в паломничество на православный Восток. Полоцкой епархией во время его отсутствия управлял архим. Иосиф (Бобрикович). После К-поля, где М. жил до авг. 1624 г., он посетил Иерусалим и Вифлеем. М. находился на Св. земле до Пасхи 1625 г., после чего отправился на родину.

Цель поездки М. на Восток обсуждалась его современниками. М. утверждал, что поехал к К-польскому патриарху по благословению иерархов Киевской митрополии для рассмотрения написанного им в 1621-1623 гг. «Катехизиса». Однако в трудах Кирилла Лукариса и в сочинениях др. греч. богословов он отыскал кальвинистские и другие еретические элементы и потому не решился представить свою работу. («Катехизис» М. не сохр. По-видимому, автор неоднократно его перерабатывал. В 1627 митр. Иов Борецкий и архим. Петр (Могила) просили автора, чтобы он представил «Катехизис» для рассмотрения и публикации. В 1628 М. показал сочинение униатскому митр. Рутскому. В 1644 Петр (Могила) упомянул в «Лифосе» о том, что он располагает «Катехизисом» М. Из собрания Суши происходила небольшая рукопись кон. XVII в. из 7 разделов, посвященная церковным таинствам (сообщение А. С. Петрушевича), возможно написанная М.) Позднее архиепископ писал, что отправился на Восток, чтобы убедиться в правоверности К-польского патриарха.

Одной из целей поездки М. на Восток было добиться отмены ставропигий, созданных в большом количестве патриархом Феофаном, и эта цель была достигнута. М. вернулся с документами о ликвидации ряда западнорус. ставропигий.

В Киев М. вернулся зимой 1625/26 г. Захария (Копыстенский) отказал ему в проживании в Киево-Печерском мон-ре, опасаясь за судьбу своей ставропигии, поэтому М. остановился в Межигорском в честь Преображения Господня монастыре под Киевом. Возвращаться в Вильно было небезопасно, Кобринский синод униат. епископов в нояб. 1626 г. обратился к королю с просьбой защитить их от М. В кон. 1626 г. М. решил добиваться места настоятеля в Дерманском Свято-Троицком монастыре на Волыни, к-рый принадлежал родственнику Острожских кн. Александру Заславскому, перешедшему в католицизм. В 1627 г. М. получил от князя архимандритию.

Кн. Заславский и митр. Рутский склонили М. к решению о переходе в унию. (Униат. традиция связывала путешествие М. на Восток и его переход в унию с чувством вины за мученическую смерть Кунцевича. Униатство М. было признано одним из чудес во время процесса беатификации Кунцевича.) Сомнения в отношении правосл. догматики начали проявляться у М., по его словам, еще до принятия пострига. М. утверждал, что с 1615 г. в нем происходила внутренняя борьба. После поездки на Восток он признавался, что давно был приверженцем унии Церквей. 6 июля 1627 г. из владений кн. Заславского М. отправил 3 письма в Рим: папе Урбану VIII, кардиналу О. Бандини, к-рый в Конгрегации пропаганды веры отвечал за польск. дела, и Св. Престолу. М. просил папу Римского о прощении грехов и о присоединении к католич. Церкви, а также о том, чтобы его переход в унию оставался до нек-рой поры в тайне. М. изложил свой план, согласно к-рому он должен был обратиться к патриарху Кириллу Лукарису и к правосл. иерархам на Руси. У патриарха он хотел просить, чтобы тот сформулировал свои убеждения. М. предполагал, что Лукарис раскроет себя как еретик, в чем убедятся все православные. Позиция М. в данном случае совпадала с мнением Конгрегации пропаганды веры, к-рая считала Лукариса криптокальвинистом. Кроме того, М. собирался написать неск. «мнений» о различиях между Западной и Восточной Церквами, которые он хотел представить на Соборе Киевской митрополии. Эти меры должны были привести к соединению Церквей. 21 авг. 1627 г. М. написал длинное письмо патриарху Кириллу Лукарису с просьбой разъяснить учение правосл. Церкви (копия письма на латыни была отправлена в Рим). Позже письмо на польск. языке было присоединено к сочинениям М. «Паренезис...» и «Апология...».

6 июля 1627 г. в Дубно митр. Рутский тайно совершил церемонию присоединения М. к унии, о чем он информировал Урбана VIII письмом от 10 июля 1627 г. В переписке кард. Л. Лудовизи с кн. Заславским сообщалось, что М. принял католич. Исповедание веры. Немногочисленные письма М. того времени показывают, что он находился в тесных отношениях с митр. Рутским, к-рый исполнял роль цензора его сочинений. Оставаясь действующим правосл. иерархом, М. должен был убедить правосл. епископов Речи Посполитой согласиться на новую унию, что должно было привести к созданию автономного патриархата в Речи Посполитой с признанием верховенства папы Римского.

Контакты М. с униат. митрополитом возбудили подозрения у православных. В нач. сент. 1627 г. на Соборе в Киеве митр. Иов (Борецкий) и архим. Петр (Могила) предложили М. представить на рассмотрение «Катехизис», с к-рым он ездил на Восток. Архиепископ согласился, но попросил издать ранее «Рассуждения о шести расхождениях» в догматике между католич. и правосл. Церквами. В апр. 1628 г. на собрании в Городке на Волыни М. имел возможность в общих чертах изложить перед православными свои «Рассуждения…», считая расхождения между Церквами несущественными и не представляющими угрозу объединению «Руси с Русью». Существует мнение, что тогда Иов (Борецкий) и Петр (Могила), лидеры киевского Православия, находили рассуждения М. убедительными и были даже близки к признанию примата папы Римского. Было решено созвать в Киеве еще один Собор с широким представительством духовенства и светских людей. М. поручалось сделать на Соборе основательный доклад о догматических расхождениях между Православием и католицизмом.

«Рассуждения...» были изданы в 1628 г. во Львове на польск. языке - «Consideratiae, abo Uważania szesciu róznic miedzy Cerkwią Wschodną y Zachodną ze strony wiary zaszłych» (Размышление, или Обсуждение шести различий между Церквами Восточной и Западной, возникших в вопросах веры). Речь в сочинении идет о догмате Филиокве, о хлебе для причащения, о чистилище, об окончательности или о временности пребывания в аду грешников, о примате папы Римского, о причащении мирян под одним или двумя видами. Это сочинение также издавалось как приложение в составе кн. «Апология...».

Вернувшись в Дермань, М. написал большое соч. «Apologia peregrinatiey do kraiów wschodnych, przez mie, Meletiusza Smotrzyskiego, M. D. archiepiskopa Polockiego, episkopa Witepskiego y Mścisławskiego, archimandritę wileńskiego y dermańskiego, roku P. 1623 y 1624 obchodzoney, przez falszywą bracią slownie y na pismie spotwarzoney, do przezacnego narodu ruskiego oboiego stanu, duchownego i świetskiego, sporzadzona y podana. Anno 1628, Augusti, Die 25, w monasteru Dermaniu» (Апология паломничества в страны восточные, мною, архиепископом Полоцким, епископом Витебским и Мстиславским, архимандритом виленским и дерманским, в годах 1623 и 1624 совершенного, от фальшивой братии словесно и письменно искаженного, к превеликому русскому народу обоих сословий, духовного и светского, собранная и поданная. Года 1628, августа 25, в монастыре Дерманском). Автор сделал 2 копии: для митр. Иова (Борецкого) и для архим. Петра (Могилы). Еще одну рукопись М. послал в Краков Кассиану Саковичу для публикации на польск. языке, труд вышел в 1628 г. во Львове.

«Апология...» наряду с «Треносом...» - наиболее известное сочинение М. Трактат имеет предисловие-посвящение коронному подканцлеру католику Фоме Замойскому и киевскому воеводе католику кн. Заславскому. Считается, что сочинение не сохранилось в полной авторской версии. Его содержание точно отвечает названию - это изложение причин, обстоятельств и последствий путешествия автора на правосл. Восток. В этом трактате М. впервые публично выступил как апологет церковной унии. «Апология...» - сочинение-эссе, в к-ром представлены мемуары, публицистические рассуждения, богословская полемика. Здесь автор уже не использует сатиру, избегает народных выражений, ведет речь в пастырском тоне.

В «Апологии...» М. отмежевался от правосл. периода своей деятельности и творчества, связав это с разочарованием в совр. ему греч. и восточнослав. Православии, якобы зараженном различными протестант. ересями. Бо́льшую часть произведения занимает критика антикатолич. (антиуниат.) полемических произведений, изданных в Речи Посполитой. Автор обнаруживает в них ереси, обусловленные сотрудничеством ряда правосл. авторов с протестант. деятелями, попытками установления союза православных с протестантами. Он пишет, что Христофор Филалет (см. Броневский М.), автор правосл. соч. «Апокрисис» (Краков, 1597; Вильно, 1597; Острог, 1598), был кальвинистом, Клирик Острожский обвинялся в склонности к арианству (социнианству, см. Социниане), Теофил Ортолог, автор «Треноса...» (т. е. М.), был замечен в криптолютеранстве. М. осудил богословскую часть «Треноса...». Досталось и Стефану Зизанию, Василию Суражскому и др. правосл. авторам, к-рых М. называет «новоявленными богословчиками». По мнению М., западнорус. Православие неспособно самостоятельно очиститься, искоренение ересей возможно лишь при условии признания примата папы Римского. М. рассуждает о соборности Церкви, предусматривающей устранение доктринальных расхождений и восстановление церковного единства. Через все произведение проходит идея объединения «Руси с Русью», т. е. правосл. Церкви с униатской (не с католической), что свидетельствует о верности М. его восточнохрист. идентичности.

М. имел в виду реальные явления, но сильно преувеличил их размах и значение. Нет сомнений в том, что Кирилл Лукарис вел оживленную переписку с кальвинист. теологами, высказывая сходные с ними взгляды, в его окружении также были люди с подобными взглядами, но ни о какой публичной пропаганде таких мнений в греч. мире не могло быть и речи, и увлечения Лукариса никак не могут характеризовать греческий и ближневосточный правосл. мир в целом. М. был прав, отмечая протестант. заимствования в сочинениях ряда правосл. полемистов, но это вовсе не вело к их отказу от правосл. обычаев и догматов, и тем более суждения о взглядах отдельных людей нельзя переносить на все правосл. общество. Об этом справедливо писал в своем ответе М. прот. Андрей Мужиловский, издавший в 1629 г. в Киеве кн. «Antidotum przezacnemu narodowi ruskiemu, albo Warunek przeciw Apologiej» (Противоядие уважаемому народу русскому, или Средство против Апологии). Еще один ответ М. написал позже Геласий Диплиц (Остап Кисель) - «Antapologia» (К., 1632).

Названные особенности сочинения М. вместе с его прокатолич. симпатиями вызвали резко негативную реакцию правосл. общества, проявившуюся на Соборе в Киеве в авг. 1628 г. 13 авг. М. прибыл на Собор. Среди участников уже ходили по рукам отдельные отпечатанные во Львове страницы «Апологии...», вызвавшие возмущение. Под давлением стихийной массы (казачества, рядового духовенства, монахов киевских мон-рей) униат. идеи М. были отвергнуты, «Апология...» была предана анафеме. Собор превратился фактически в суд над его автором. М., опасаясь за жизнь, публично признал свои «заблуждения». Через неск. дней он тайно уехал из Киева (возможно, не без помощи митр. Иова).

Вернувшись в Дермань, М. написал соч. «Protestatia przeciwko soborowi w tym roku 1628. we dni Augusta miesiąca, w Kijowie w monasteru Pieczerskim obchodzonemu, uczyniona przez ukrzywdzonego na nim Meletiusa Smotrziskiego, nuncupowanego archiepiskopa Połockiego, episkopa Witebskiego y Mścisławskiego, archimandrytę wileńskiego y dermańskiego, do przezacnego narodu ruskiego. W Dermaniu roku Bożego 1628» (Протест против Собора, в том году 1628 в дни августа в Киеве в монастыре Печерском состоявшегося, учиненный оскорбленным на нем Мелетием Смотрицким, низложенным архиепископом Полоцким, епископом Витебским и Мстиславским, архимандритом виленским и дерманским, к превеликому народу русскому. В Дермани лета Господня 1628). «Протестация...» в том же году была опубликована во Львове. В этом сочинении М. открыто объявил о своем разрыве с правосл. Церковью.

Автор объясняет написание «Апологии...» стремлением соединить «Русь с Русью», преодолеть конфликт между православными и униатами. Он утверждает, что писал по поручению митр. Иова (Борецкого) и архим. Петра (Могилы). Подробно рассказывает, как его заставляли отречься от его книги, как осуществлялось анафематствование в Успенском соборе. Автор обвиняет в невежественности тех, кто его судили. Указывает, что на Киевском Соборе всем руководили простые «попы», а епископы только подписали то, что «попы» от них потребовали. М. подчеркнул, что отрекся на Соборе от выраженных в книге взглядов под давлением и не считает решение Киевского Собора правомочным.

«Протестация...» не является единственным источником сведений по истории Собора, имеется и правосл. сообщение (Голубев. Киевский митр. Петр (Могила). Т. 1. Прил. № 56). Собору предшествовало 4-недельное обсуждение «Апологии...» Иовом (Борецким) и Петром (Могилой) с назначенными цензорами Андреем Мужиловским и Лаврентием Зизанием, и вряд ли последних вслед за М. можно назвать «невежественными попами». В книге М. было выявлено 105 неверных тезисов. В православной записке также говорится о предварительном обсуждении с М. его взглядов.

На «Протестацию...» православные отреагировали несохранившимся соч. «Репротестация» неизвестного автора, к-рое распространялось в списках. Ответом униатов считается польскоязычная брошюра бернардина Фелициана Коженёвского «Ответ на Репротестацию».

Вскоре М. издал еще 2 трактата, написанные с униат. позиций.

В 1629 г. в Кракове вышла посвященная кн. Заславскому книга М. «Paraenesis, abo Napomnienie od w Bogu wielebnego Meletiusza Smotrzyskiego, rzeczonego archiepiskopa Połockiego, episkopa Witepskiego y Mścisławskiego, archimandrytę wileńskiego y dermańskiego, do przezacnego bractwa Wileńskiego, cerkwie Św. Ducha, a w osobie iego, do wszystkiego tey strony narodu ruskiego uczynione, anno 1628. Decembri 12» (Паренезис, или Напоминание от в Боге достойного Мелетия Смотрицкого, нареченного архиепископа Полоцкого, епископа Витебского и Мстиславского, архимандрита виленского и дерманского, к многоуважаемому Виленскому братству церкви Св. Духа, а в лице его ко всему той стороны народу русскому, исполненное, года 1628, декабря 12). В 1-й ч. книги автор развивает те же темы, что и в «Апологии...». М. пишет, что причиной его перехода в унию было стремление «собрать воедино Русь, до сих пор растерзанную на две половины». Он обвиняет Виленское братство в том, что по его вине в Речи Посполитой распространялись «еретические книги», в т. ч. и его «Тренос...». Смотрицкий отрицает обвинения в том, что, переходя в унию, он руководствовался желанием получить богатую Дерманскую архимандритию. В книге выдвигается идея Русского Патриархата в единстве с Римом. Уния подается как залог единства и спасения от междоусобной войны. Во 2-й ч. автор поместил перевод на польский язык своего письма Кириллу Лукарису от 21 авг. 1627 г. Писатель привлекает новые факты и документы, предупреждает и уговаривает, указывает на связь церковных дел с общественно-политическими и духовными интересами родной земли. Полемизируя с правосл. брошюрой «Аполлея Апологии», М. не признаёт своей вины перед правосл. Церковью и считает, что он не отступил от Восточной Церкви. В «Паренезисе...», как и в «Апологии...», размышления и церковно-политические призывы переплетены с зарисовками действительности.

Последняя книга М. была издана в 1629 г. во Львове также с посвящением кн. Заславскому - «Exethesis, abo Expostulatio, to iest Rozprawa między Apologią z Antidotem o ostanek błędów, hereziy y klamstw Zyzaniowych, Philaletowych, Orthologowych y Klerykowych uczyniona. Anno 1629. Aprili 3, w monasteru w Dermaniu» (Экзетезис, или Увещевание, то есть разбирательство, учиненное между «Апологией» и «Антидотом», об остатках ошибок, ересей и обманов Зизания, Филалета, Ортолога и Клирика). М. пишет о разногласиях между Западной и Восточной Церквами, полемизирует с оппонентами, вспоминает о своем путешествии на Восток. Повторяются обвинения против патриарха Кирилла Лукариса в приверженности протестантизму. Сочинение автобиографично. Писатель рисует живые картины церковно-общественной жизни, критикует жизнь совр. клириков, в первую очередь епископов, предлагает меры по насаждению школ и просвещения. М. выступает за новую унию под верховенством папы Римского, для чего предлагает собраться во Львове на православно-униат. собор, не понимая, что Рим не даст на это согласия. С лит. т. зр. «Экзетезис...» является новаторским сочинением, в Риме писатель был назван «польским Цицероном».

Сквозной темой сочинений М. 1628-1629 гг. является утверждение о двусоставности «русского» народа, состоящего и из православных, и из униатов. М. призывал к прекращению конфликта, братоубийственной войны и к объединению в особом патриархате под верховной властью папы. Он выражал убеждение в том, что собственными силами киевское Православие не сможет исправить пороки своей церковной жизни. При этом М. подчеркивал свою принадлежность к Восточной Церкви: «Я от Церкви Восточной не отступил и поменял не веру на ересь, но ересь на веру» («Паренезис...»). Он не соглашался считать сыновьями Восточной Церкви православных. В сочинениях М. звучит забота об укреплении Восточной Церкви, культуры и народа, прежде всего элиты в составе епископата и шляхты. В этом смысле его цели были близки к идеям Петра (Могилы). При этом оба деятеля попадали в ситуацию конфликта, с одной стороны, с польск. светскими и духовными властями, с другой - с православными (преимущественно низшим клиром, братствами и казаками), к-рые видели в их программах лишь сближение с ненавистным католицизмом. На православных поздние сочинения М. не имели влияния, публицисту не удалось укрепить позиции унии.

В окт. 1629 г. М. выступил на Львовском унийном синоде с призывом к православным присоединиться к униат. Церкви. Это было его последнее публичное выступление. 16 февр. 1630 г. М. написал большое письмо папе Урбану VIII, в к-ром настаивал на «натиске» как на единственном методе решения межконфессиональных конфликтов на Руси. Он утверждал, что король и духовные власти должны склонить польск. шляхту к ликвидации правосл. церквей и мон-рей в своих владениях. В то же время он просил папу запретить перевод русинов в римско-католич. обряд вместо униатского.

Несмотря на рекомендации митр. Рутского назначить М. викарным епископом в одну из униат. епархий (напр., титулярным Галицким при Львовской епархии), Рим на это не пошел. 5 июня 1631 г. папа Урбан VIII присвоил М. титул архиепископа Иерапольского, что не давало к.-л. адм. полномочий. Очевидно, для М. этого было недостаточно, и в письме от 12 июля 1631 г. он просил папу назначить его правящим епископом. Конгрегация распространения веры, очень настороженно относившаяся к конвертитам, на это не согласилась.

М. провел последние годы жизни в Дерманском мон-ре, практически не участвуя в общественной жизни. По свидетельству Суши, М. вел подвижнический образ жизни, занимаясь книжными трудами и хозяйственными делами мон-ря. В связи с ухудшением здоровья М. ездил в Острог к врачу. Скончался в своей келье, был похоронен в монастырском соборном храме. На похороны прибыл из Вильно униат. митр. Рутский. Последний духовник М., ректор Острожского иезуитского коллегиума Войцех Кортицкий, произнес погребальную речь, позже опубликованную отдельной брошюрой. Кортицкий говорил о «чуде» смерти М. как о подтверждении его правоверности. Версия униат. митр. Рутского о том, что М. был отравлен бывшим правосл. диаконом, не подтверждается источниками. В 1633-1635 гг. Рутский предпринимал попытки канонизировать М., однако Конгрегация распространения веры ответила отказом. Одна из причин состояла в том, что М. завещал положить в его гроб 2 грамоты о своем архиерействе - патриарха Феофана и папы Урбана.

В связи с кончиной М. среди укр. и белорус. населения распространялись различные слухи. Особенно постарались униаты, пересказывавшие чудеса, к-рые будто бы совершались у гроба М. Православные откликнулись на смерть М. сатирой «Тропар и кондак, догмат и припев, единогласник слепого и препроловленного осла нашего Мегментия Смердицкого, новопресмердевшегося ребелезантскою вонею» (С. Т. Голубев, опубликовавший рукописный текст, считал, что он был создан в 1628-1633, т. е. при жизни М.).

При настоятеле Дерманского монастыря базилианине Александре Иодко (1763-1777) на могильной плите М. была выбита стихотворная эпитафия на латыни в форме обращения М. к потомкам («Epitaphium supra Mausolaeo Illustrissimi Excellentissimi Domini Meleti Smotrycki Archiepiskopi Hierapolitani et Abbatus Dermanensis»), в ней увековечивалась память о М. как о защитнике унии с Римом. Плита не сохранилась.

Фрик собрал наиболее полную информацию об эпистолярном наследии М. Это 20 писем, написанных в 1626-1631 гг. виленским и могилёвским братчикам, митр. Иову (Борецкому), архим. Петру (Могиле), одному из лидеров православных - волынскому шляхтичу Л. Древинскому, кн. А. Пузыне, патриарху Кириллу Лукарису, папе Урбану VIII, кардиналам О. Бандини и Л. Лудовизи, Римской курии, Конгрегации пропаганды веры, митрополиту Рутскому. Т. Кемпа опубликовал письмо М. к А. Хрептовичу, он также ссылается на несколько неизвестных писем (напр., ответ на обращение Льва Сапеги к Б. Огинскому). М. писал на польском и латинском языках, «простой мове». Отдельные послания являются развернутыми сочинениями на различные темы, в т. ч. богословские.

Соч.: Апологiя моему странствованию на Восток / Пер. и предисл.: И. М. Мартынов. Лпц.; П., 1863. (Кирилло-Мефодиевский сб.; 1); [Соч.] П.; Лпц., 1867. (Кирилло-Мефодиевский сб.; 2); ᾿Αντιγραφή, albo оdpowiedr na script vszczypliwy // Памятники полемич. лит-ры в Зап. Руси. СПб., 1903. Кн. 3. С. 1149-1300. (РИБ; 19); Казанье Мелетия Смотрицкого на честный погреб о. Леонтия Карповича. К., 1908; Verifikatia niewinności // АрхЮЗР. 1887. Ч. 1. Т. 7. С. 279-344; Obrona verificacjey // Там же. С. 345-442; Justificacia niewinności // Там же. С. 511-532; Elenchus // Там же. 1914. Ч. 1. Т. 8. С. 597-673; Supplicatia… // Док-ты, объясняющие историю Западнорус. края и его отношения к России и к Польше. СПб., 1865. С. 230-310; Collected Works of Meletij Smotryc'kyj / Introd. D. A. Frick. Camb. (Mass.), 1987. (Harvard Library of Early Ukrainian Literature. Texts; 1); The Jevanhelije ucytelnoje of Meletij Smotryc'kyj / Introd. D. A. Frick. Camb. (Mass.), 1987. (Ibid. 2); Тренос, тобто Плач // Украïнськi гуманiсти епохи Вiдродження: Антологiя / Ред.: В. М. Нiчик. К., 1995. Ч. 2. С. 284-332; Трэнас. Прадмова да «Граматыкi славянскай». Казанне на пахаванне Лявонцiя Карповiча // Анталогiя дауняй беларускай лiт-ры: ХI - 1-я палова XVIII ст. / Падрыхт.: А. I. Богдан i iнш. Мн., 2003. С. 627-645; Лямент у света убогих на жалосное преставленiе святоблiвого… отца Леонтiя Карповича… / Падрыхт.: I. Саверчанка // Старажитная Беларуская лiт-ра (XII-XVII ст.). Мн., 2007. С. 350-377; На горах Киевских: Фольклор и лит. памятники Украины / Ред. и сост.: Н. М. Сулима. М., 2010. С. 459-464; Кралюк П. М., Щепанський В. В., Якубович М. М. «Тренос» Мелетiя Смотрицького в дискурсi захiдноï фiлософськоï думки. К., 2015. С. 77-217.
Ист.: Kortycki W. Widok Potyczki Wygraney, Zawodu popędzonego: Wiary dotrzymaney: Od przewielebnego w Chrystusie Iego Mości Oyca Meletiusza Smotryskiego, Archiepiskopa Hierapolitanskeigo Archimandryty Dermanskiego, na iegoz pogrzebie. Vilnae, 1634; Susza I. Saulus et Paulus Ruthenae Unionis sanguine Beati Iosaphat transformatus, sive Meletius Smotriscius Archiepiscopus Hierapolitanus Archimandrita Dermanensis Ord. S. Basilii Mag. R., 1666; Письмо униат. митр. Иосифа Вельямина Рутского к Мелетию Смотрицкому, с приказанием явиться на митрополичий суд // Вестн. Зап. России. Вильна, 1864. Т. 1. Сент. Отд. 1. С. 45-48; Выписка киевского гродского суда письма архиеп. Полоцкого и проч. Мелетия Смотрицкого Киевскому митр. Иову (Борецкому) с оправдыванием себя касательно своих сочинений, за к-рые обвинял его Киевский Собор // АЮЗР. 1865. Т. 2. С. 76-77; Письмо архиеп. Полоцкого Мелетия (Смотрицкого) из Межигородского мон-ря, с изъявлениями благодарности Могилёвскому братству // Там же. С. 77-78; АСЗР. Т. 1. № 138. С. 355-356; Голубев С. Памфлет на Мелетия Смотрицкого // Киевские ЕВ. 1875. № 2. С. 556-561; он же. Послание униат. митрополита Рутского с извещением об обстоятельствах, предшествующих и сопровождавших смерть Мелетия Смотрицкого // Там же. 1877. № 2. С. 2-70; Письмо Мелетия Смотрицкого к членам правосл. братства Виленского (1627-1629, после 20 окт.) // АрхЮЗР. 1883. Ч. 1. Т. 6. С. 605-607; Meletius Smotryckyj Cyrillo Lukaris, patriarchae Constantinopolitano. Circa veritates fidei ac errores haereticum // MUh. 1965. Т. 2. P. 34-49; Мицик Ю. Iз листування украïнських письменникiв-полемiстiв 1621-1624 рр. // ЗНТШ. 1993. Т. 225: Працi iст.-фiлос. секцiï. [Вип.] 10. С. 340-342; Kempa T. Nieznany list Melecjusza Smotryckiego (do Adama Cheptowicza) // Nasza Przeszłość: Studia z dziejów kościoła I kultury katolickiej w Polsce. Kraków, 2004. N 102. S. 427-449; idem. Nieznane listy biskupów unickich do kanclera Lwa Sapiehy - żródła ukazujące sytuację wyznaniową w Wielkim Księstwie Litewskim w pierwszej połowie XVII wieku // Białoruskie Zeszyty Historyczne. Białystok, 2004. T. 22. S. 183-223.
Лит.: Еленевский К. С. Мелетий Смотрицкий // ПО. 1861. Т. 5. № 6. С. 111-150; № 7. С. 272-298; № 8. С. 422-454; Кулиш П. А. Из истории Западнорус. Церкви: Два отступника Кунцевич и Смотрицкий // ЧОЛДП. 1877. № 4. Отд. 1. С. 342-409; Голубев С. Т. Киевский митр. Петр Могила и его сподвижники. К., 1883. Т. 1. С. 80-240; он же. Новые данные касательно поездки Мелетия (Смотрицкого) на Восток и перехода его в унию // ЧИОНЛ. 1888. Кн. 2. Отд. 1. С. 136; Трипольский Н., прот. Дерманский архим. Мелетий (Смотрицкий), его сочинения и надгробная надпись на его могиле в Дермани // Волынский ист.-археол. сб. Почаев; Житомир, 1896. Вып. 1. С. 1-7 (отд. паг.); Жукович П. Н. Архиеп. Мелетий (Смотрицкий) в Вильно в первые месяцы после своей хиротонии // ХЧ. 1906. № 4. С. 533-551; № 5. С. 697-715; № 6. С. 858-877; Осинский А. С. Мелетий (Смотрицкий), архиеп. Полоцкий // ТКДА. 1911. Т. 2. № 7/8. С. 425-466; Т. 3. № 9. С. 40-86; № 10. С. 275-300; № 11. С. 405-432; № 12. С. 605-619; Студинський К. И. «᾿Αντιγραφή» полємiчний твiр Максима (Мелетiя) Смотрицького з 1608 р. // ЗНТШ. 1925. Т. 141/143. С. 1-40 (отд. паг.); Urban W. Konwersja Melecjusza Smotrzyskiego polemisty i dyzunickiego arcybiskupa połockiego w latach 1620-1627: Przyczynek do dziejów polemiki religijnej // Nasza Przeszłość. Kraków, 1957. N 5. S. 133-216; Соловiй М. Мелетiй Смотрицький як письменник. Рим; Торонто, 1977-1978. 2 т.; Kułak K. Psychologia nawrócenia z prawosławia na katolicyzm Melecjusza Smotryckiego. Białystok, 1984; Яременко П. К. Мелетiй Смотрицький: Життя i творчiсть. К., 1986; Короткий В. Г. Творческий путь Мелетия Смотрицкого. Мн., 1987; Лосiєвський I. Бiблiотека Мелетiя Смотрицького: (Бiографiя i дiяльнiсть) // Киïвська старовина. 1992. № 5. С. 59-65; Frick D. A. Meletij Smotryc'kyj. Camb. (Mass.), 1995; Kempa T. Wobec kontrreformacji: Protestanci i prawosławni w obronie swobód wyznaniowych w Rzeczypospolitej w końcu XVI i w pierwszej połowie XVII w. Toruń 2007. S. 130, 131, 257, 258, 262, 266, 271, 322, 323, 327, 329, 333, 335, 337, 342-344, 347, 351, 354, 375, 439, 497, 544, 545, 547; idem. Konflikty wyznaniowe w Wilnie od początku reformacji do końca XVII w. Toruń, 2016. S. 295, 318, 347-353, 355, 358, 368, 369, 590, 708; Кралюк П. М. Духовнi пошуки Мелетiя Смотрицького. К., 1997; он же. Мелетiй Смотрицький i украïнське духовно-культурне вiдродження кiн. XVI - поч. XVII ст. Острог, 2007; Квасюк Л. Архетип Церкви-Матерi в мiфологiчних побудовах Мелетiя (Смотрицького) // Науковi зап. Сер.: Фiлософiя / Нац. ун-т «Острозька академия». 2008. Вип. 4: Мат-ли наук. конф. «Вiра i розум в iсторiï слов'янськоï фiлософiï». С. 55-64; Ткачук Р. Полемiка Мелетiя Смотрицького iз Iпатiєм Потiєм у контекстi суспiльно-культурних обставин кiн. XVI - поч. XVII ст. // Там же. С. 95-104; Бабич С. Творчiсть Мелетiя Смотрицького в контекстi раннього украïнського бароко. Львiв, 2009; Голик Р. Тiло, душа i подiлений свiт: стереотипи раннього бароко у творчостi Мелетiя Смотрицького та Кирила Транквiлiона Ставровецького // Бiля джерел украïнського бароко: Зб. наук. праць / Ред.: Б. Криса. Львiв, 2010. С. 134-163. (Львiвська медiєвiстика; 3); Неменский О. Эволюция форм идентичности Мелетия (Смотрицкого) // Там же. С. 41-48; Ушкалов Л. Мелетiй Смотрицький: Релiгiйна полемiка як чин себе пiзнання // Там же. С. 7-23; Melnyk M. Ekskluzywizm soteriologiczny w myśli religijnej Melecjusza Smotrуckiego // Там же. С. 24-40; Сенета М. Життєвий i творчий шлях Мелетiя Смотрицького в сучаснiй iсторiографiï // Дрогобицький краєзнавчий зб. 2011. Вип. 14/15. С. 104-115; она же. Мелетiй Смотрицький в украïнський i росiйськiй iсторiографiï ХIХ - поч. ХХ ст. // Там же. 2012. Вип. 16. С. 194-203; Сухарєва С. Лiтературно-релiгiйна полемiка Мелетiя Смотрицького та Петра Скарги: особливостi стилю i мовлення // Киïвськi полонiстичнi студiï. 2011. Т. 18. С. 121-125; Чуба Г. Учительне Євангелiє 1616 р. в контекстi «мовноï програми» Мелетiя Смотрицького // Киïвська Академiя. 2013. Вип. 11. С. 11-23; Кралюк П. М., Щепанський В. В., Якубович М. М. «Тренос» Мелетiя Смотрицького в дискурсi захiдноï фiлософськоï думки. К., 2015.
Л. В. Тимошенко

«    » (Евье, 1619) - наиболее значительное для своего времени достижение лингвистической мысли на восточнославянских землях, определившее развитие здесь филологической традиции. Задача защиты церковнославянского языка как языка православной Церкви в многоконфессиональном и многоязыковом Польско-Литовском государстве требовала развернутого изложения его грамматики и издания для правосл. уч-щ соответствующих учебных пособий, среди которых первенствовала Грамматика М.

М. рассматривал церковнослав. язык как функционально тождественный классическим языкам и противопоставленный «русскому» языку («простой мове»). Равное с греческим и латынью «достоинство» (dignitas), т. е. грамматическую организованность, церковнослав. языку обеспечивало в т. ч. описание его по греч. и лат. грамматическим моделям. В Грамматике М. синтезировал греч. и лат. традиции при преобладающей ориентации на греч. грамматику. М. обращался к лат. грамматикам Элия Доната, Диомеда, Ф. Меланхтона, Т. Линакра, М. Альвареса, но в основных параметрах его Грамматика повторяла грамматики греческого языка Меланхтона (Grammatica graeca integra, 1518 etc.), К. Ласкариса (Γραμματική τῆσ ἐλληνικήσ γλώσσασ. Μιλάνο, 1476) и М. Крузия (Grammaticae Graecae, cum Latina congruentis. Basileae, 1585).

Следуя классическому канону, М. включил в свою Грамматику следующие части: орфографию - учение о букве и звуке (фонетико-орфографический разд.); просодию - учение о разных видах ударения и его обозначении на письме, а также о стихотворных размерах; этимологию - учение о 8 частях речи («слова») и их категориях («последующих»; греч. παρεπο᾿μενα; лат. аccidentia) (морфологию); синтаксис - правила «сочинения осми частей слова» и учение о тропах и фигурах.

Орфография является наиболее архаичным и традиц. разделом в Грамматике М., восходящим к тырновскому пониманию письма. Орфографическую позицию М. характеризует стремление к семантизации знаков письма, во многом обусловленное тем, что основные трудности славянского письма были исторически связаны с выбором дублетных букв. Основным принципом орфографической нормализации в Грамматике М. является принцип антистиха, к-рый получает здесь свою наиболее последовательную и полную реализацию. Задействуя обширный репертуар графико-орфографических оппозиций, автор стремится противопоставить максимум возможных омонимичных форм.

Пара  -  служит для различения им. пад. ед. ч. // род. пад. мн. ч.:  -   (л. 44 об.- 45); твор. пад. ед. ч. муж. и ср. р. // дат. пад. мн. ч.:  -   (л. 50-50 об.); им. и вин. пад. ед. ч. ср. р. прилагательных // наречия:  -   (л. 77, 189); род. пад. ед. ч. муж. и ср. р. // вин. пад. ед. ч. муж. р. прилагательных, местоимений, причастий:  -   (л. 74 об.),  -  (л. 104 об.).

Пара  - . Им., вин., зват. пад. дв. ч. муж. р. // род. пад. ед. ч., вин. пад. мн. ч.:  -   (л. 72-72 об.); им., вин., зват. пад. дв. ч. ср. р. // род. пад. ед. ч., им., вин., зват. пад. мн. ч.:  -   (л. 70); им., вин. пад. дв. ч. муж. и ср. р. // вин. пад. мн. ч. м. р., им., вин. пад. мн. ч. жен. р.:     (л. 111 об.- 112),  -   (л. 112 об.- 113),     (л. 113 об.- 114 об.); род. пад. ед. ч. муж. р., им., вин., зват. пад. дв. ч. муж. р. причастий // вин. пад. мн. ч. муж. р.:  -   -   (л. 183 об., 185-185 об.); 3-е л. мн. ч. простых претеритов муж. и ср. р. // жен. р.:  -   (л. 125 об.).

Пара  - . Им. пад. ед. ч. // род. пад. мн. ч.:  -   (л. 48); твор. пад. ед. ч. муж. и ср. р. // дат. пад. мн. ч.:  -   -   (л. 48, 49-49 об.); им. пад. ед. ч. муж. р. притяжательных прилагательных // род. пад. мн. ч. существительных:  -   (л. 51).

Пара  -  Дат. пад. ед. ч. муж. и ср. р. причастий // вин. пад. ед. ч. жен. р.:  -   -   (л. 183 об.- 184, 185-185 об.).

Пара  -  Им. пад. ед. ч. муж. р. прилагательных // род. пад. мн. ч. муж., жен. и ср. р.:  -   -   (л. 76-76 об., 78).

Пара  -  Им., зват. пад. мн. ч. // вин. пад. мн. ч.:  -   -   -   (л. 37 об.- 38 об., 48); твор. пад. ед. ч. муж. и ср. р. причастий // дат. пад. мн. ч.:  -   -  (л. 183 об., 185-185 об.).

Пара  -  Род. пад. ед. ч. жен. р. прилагательных // им. пад. мн. ч. жен. р., вин. пад. мн. ч. муж. и жен. р.:   -  (л. 76 об.- 77).

Пара  -  Им. пад. мн. ч. жен. р. прилагательных // род. пад. ед. ч. жен. р., вин. пад. мн. ч. муж. р.:  -  (л. 74 об.- 75 об.).

Пара  - -  Род. пад. ед. ч. жен. р. прилагательных и причастий // им., зват. пад. мн. ч. жен. р. // вин. пад. мн. ч. муж. р.:  -  -   -  -   (л. 78-78 об., 183 об.- 184).

Аналогичным образом в Грамматике противопоставлены знаки ударения оксии (или варии) и каморы. Им. пад. ед. ч. муж. р. // род. пад. мн. ч. существительных и прилагательных:  -   -   -   (л. 57 об.- 58, 78, 86 об.); им. пад. ед. ч. муж. р. // им. пад. мн. ч. муж. р. местоимения:  -   им. пад. ед. ч. жен. р. // им. пад. мн. ч. жен. и ср. р.:  -   (л. 116-116 об.).

По тем же принципам проводится дифференциация лексических омонимов. М. регламентирует использование дублетов - и акцентных знаков оксии / каморы для разграничения: а) наречия « »   и междометия « »  (л. 191); б) союза « »   и союза « »  (л. 193 об.).

Принцип антистиха воплотился и в кодификации написания сакральных слов под титлом с пропуском ряда букв: «                                                 » (л. 19 об.).

Тенденция к семантизации знаков письма обусловила такие особенности орфографической кодификации, как стремление к усложнению кода церковнослав. письма и ориентация на иноязычные образцы. Усложнение церковнослав. письма реализовалось в восстановлении утраченных букв (  ) и сохранении «лишних» букв кириллицы (     ), воспринимавшихся как знаки преемственности между греч. и слав. письмом, во введении новых букв (ґ). Помимо букв письмо усложняли многочисленные надстрочные знаки: оксия (  ), вария (  ), облеченная ( ͡ ), псили (  ), дасия ( ), ерик ( ), паерик (  ), слитная ( ), мягкая ( ˊ ); знаки препинания: черта (/), запятая ( ), двоеточие ( ), точка ( ), разъятная ( ˘ ), единитная ( ˶ ), вопросная ( ), удивная ( ), вместная ( ) и отложная (  ).

Та же тенденция проявилась в усложнении правил выбора графем. Помимо отмеченных семантических правил выдвигались правила, учитывающие позицию буквы в слове (  в абсолютном начале слова,   в конце и середине), характер ее окружения ( перед гласной,   перед согласной) и т. д.

В качестве одного из ведущих принципов написания в Грамматике М. выступает следование иноязычным орфографическим образцам: «                               » (Л. 13). Написание заимствований с максимально возможной близостью к оригиналу (с различением этимологии и   с употреблением     ) культивируется в церковнославянской письменности после 2-го южнослав. влияния (см. Южнославянские влияния на древнерусскую культуру). Соответствующие предписания содержатся во мн. орфографических руководствах: «    », «    », « » и др. (Ягич. 1885/1895. С. 718, 727, 993-994). Приобретая в результате «трансплантации» иноязычной орфографии ту же изощренность и обработанность, к-рая свойственна 3 «священным» языкам (еврейскому, греческому и латыни), слав. язык тем самым достигает равного с ними статуса.

В отличие от достаточно традиц. орфографического раздела, по духу принадлежащего «вчерашнему дню» (Мечковская. 1985. С. 15), морфология («Этимология») Грамматики М. была принципиально новым явлением для слав. грамматической мысли. Предшествующие рукописные грамматические сочинения были недостаточны для кодификации языковой нормы. В одних случаях они носили характер справочника, предупреждающего типичные ошибки и содержащего перечень трудных случаев («   », «Буковница» Герасима Ворбозомского), другие давали максимально обобщенную картину устройства языка («    »). В любом случае в них отсутствовали описание системы словоизменения и правила образования нормативных форм, составляющие основное содержание Грамматики М.

Общая структура грамматического устройства церковнослав. языка в Грамматике М. представлялась такой, какой она излагалась в грамматиках классических языков: 8 частей речи и их «последующие», т. е. число, роды, падежи имен, степени сравнения прилагательных, времена, лица, числа, наклонения, залоги глагола, семантические разряды наречий и т. д.

Во введении к части «  » после определения этимологии перечисляются 8 частей речи (имя, местоимение, глагол, причастие, наречие, предлог, союз, междометие) и проводится их «разделение» на   и  т. е. изменяемые и неизменяемые. Каждой части речи посвящен особый раздел: «  », «  », «  » и т. п., включающий ее дефиницию, список «последующих», деление слов на лексико-грамматические и лексико-словообразовательные подклассы.

В разделах, посвященных изменяемым частям речи, основной объем текста составляют парадигмы - модели формообразования для разных типов слов. Ставя задачу создания по возможности исчерпывающего свода правил, М. демонстрирует весь словоизменительный потенциал церковнослав. языка, его « » (Л. 42). Помимо стандартных парадигм Грамматика М. представляет все возможные случаи «отклонения» и примеры особенностей формообразования: чередования согласных, беглый гласный в основе, особенности изменения слов на шипящий, заимствования, примеры «етероклит» и т. д. Так, склонение имени включает ок. 60 парадигм: внутри 5 типов склонения (4 склонения существительных и 1 прилагательных) выделяются многочисленные разновидности, каждая из которых представлена отдельной парадигмой. При определении конкретного словоизменительного подтипа учитываются 8 характеристик: 1) род; 2) характер окончаний в именительном и косвенном падежах; 3) одушевленность - неодушевленность; 4) наличие чередования конечного согласного основы и характер этого чередования (в отдельные парадигмы выделяются слова с чередованиями --  --  --); 5) характер конечного согласного основы (в отдельные парадигмы выносятся слова, оканчивающиеся на шипящий и ); 6) количество слогов в слове (словоизменительные подтипы образуют односложные слова, обладающие вариантными многосложными окончаниями, напр.   -  ); 7) особые парадигмы для заимствованных слов; 8) аномальные парадигмы - смешанные и дефектные. Словоизменительные парадигмы сопровождаются комментарием (рубрики « », « », « » и др.), к-рый содержит правила, объясняющие закономерности и особенности формообразования того или иного класса слов.

Ориентация на грамматики классических языков определила как состав «последующих» в Грамматике М., так и состав частных грамматических значений в рамках «последующих». Следуя греч. грамматике Ласкариса, М. различает 3 «начертания» глагола. По аналогии с греч. «῎Εγκλισις ὑποτακτική άν τύπτω» М. впервые вводит в слав. грамматическую традицию сослагательное наклонение, в результате общее число наклонений в его Грамматике достигает 6 (      ). Как в греч. традиции, категория времени включает 6 позиций -       

Заимствованные грамматические системы не были адекватны строю церковнослав. языка. Приложение греко-лат. схем к слав. языковому материалу породило искусственные парадигмы и категории в труде М. Таковы, в частности, различение времен в инфинитиве, выделение особого разряда глагольных форм - причастодетия (  ), образованных М. в соответствии с греческими отглагольными прилагательными и лат. герундивом. Вслед за грамматиками латыни Меланхтона, С. Лупула, И. Урсина М. предлагает 7-членную родовую классификацию имени, в к-рой собственно грамматическая категория рода смешивается с естественным полом. К мужскому (  ), женскому (  ), среднему (  ) и общему ( и   ) родам М. добавляет 3 рода: всякий - к нему относятся слова, к-рые можно принять и за мужской, и за женский, и за средний род (    ), недоуменный - к нему относятся слова, о которых нельзя положительно узнать, мужского они или женского рода (    ), преобщий, обнимающий оба пола (    ) (Л. 25 об.- 26).

В труде М. отчетливо проявляется тенденция к искусственной грамматикализации, к-рая отражает установку на моделирование системы, соотносимой по своей грамматической сложности с системами классических языков. Конструируя формы и парадигмы, М. использует методы комбинации, диспозиции и пермутации элементов, определявшие методы научных изысканий в XVII в. Моделирование М. было по преимуществу направлено на грамматическую дифференциацию (этими же целями грамматист руководствовался и при орфографической кодификации). Так, у существительных всех склонений, кроме 1-го, искусственно противопоставлены формы дат. и твор. падежа двойственного числа:   -    -  ,   -   (Л. 44, 60, 65). Наиболее последовательно как в именном, так и в глагольном словоизменении проводятся противопоставления по роду. В глагольном спряжении в систему родовых оппозиций М. включает не только двойственное число, но и единственное и множественное число, комбинируя в одной парадигме живые и книжные формы: формы ед. ч.- муж. р.   жен. р.   ср. р.   формы мн. ч.- муж. р.  /  жен. р.   ср. р.   (Л. 125 об.- 126).

Тем не менее М. удается осознать структурное своеобразие церковнослав. языка. Так, он первым выявляет специфику церковнослав. падежной системы и вводит предложный падеж. Для названия этого падежа М. выбирает термин   указывающий на нарративную функцию употребляемого с этим падежом предлога   М. унифицирует терминологию, предлагая для первых 2 падежей, к-рые традиционно именовались   (либо  ) и   новые названия, построенные по общей словообразовательной модели,-    (ср.    ). У М. мы находим «намек на понимание такой специфической особенности грамматического строя славянских языков, как вид» (Кузнецов. 1958. С. 30). Не выделяя как таковую категорию глагольного вида, М. первым в слав. грамматической традиции разделил глаголы на 2 вида - « » (   ) и « » (   ) (Л. 119 об.). Это различение стало началом разработки вида как специфической грамматической категории слав. глагола.

Обращаясь к вопросу функционирования временных форм глагола, М. делает важное замечание (« ») о существовании 2 типов употребления глагольных времен: «славенских» форм, зафиксированных в парадигмах Грамматики, и «русских», разговорных.

Логическое завершение грамматическая кодификация получает в синтаксическом разделе. Если в морфологии систематизируются языковые элементы, из которых может быть составлен текст, отвечающий представлениям о книжности, то синтаксис задает правила порождения текста из данных элементов. Эта часть Грамматики содержит обзор синтагматики всех морфологических классов, выявленных в «этимологическом» разделе М. приводит неск. сот правил, к-рые в совокупности достаточно полно демонстрируют сочетательные возможности каждой части речи («       », «   », «   » и т. д.). Будучи по своему основному содержанию синтаксисом словосочетания, синтаксис М. затрагивает и единицы высшего порядка - предложение и сложное предложение.

Нормализаторскую позицию М. определяет стремление кодифицировать специфические конструкции церковнослав. языка, дистанцирующие его от «простого» («русского») языка, напр., отсутствие предлога при родительном части:     дательный принадлежности (вместо родительного):       двойной именительный - аналог греч. nominativus duplex:      дательный самостоятельный, калькирующий греч. genetivus absolutes:        + инфинитив:              и др. (Л. 196 об., 198 об., 203, 212, 213 об., 221). Правила получают обоснование с опорой на авторитет «искусных писателей» и «древних преводник», иллюстрируются соответствующими фрагментами авторитетных текстов.

М. приводит вариативные конструкции: фиксирует вариативность выражения субъекта в пассивных конструкциях: + род. пад. // твор. пад. // дат. пад.: «           »; инфинитивных конструкций с  и без   «           -          » и др. (Л. 221, 226-226 об.). Обосновывая свои решения, М. прибегает к сопоставлению с греч. языком. Однако факт сходства церковнославянской и греческой конструкций может быть аргументом противоположных нормативных оценок М.

Для кодификации синтаксических норм в Грамматике М. характерны следующие черты: «1) опора на авторитетные письменные церковнослав. источники; 2) сохранение специфических церковнослав. конструкций, отсутствующих в «простой мове»; сохранение достаточно искусственных и архаических церковнослав. оборотов; 3) утверждение своеобразия строя церковнослав. языка по отношению к греческому и латинскому языкам; 4) предпочтение конструкций с более отчетливой выраженностью синтаксических связей; 5) стремление выявить экспрессивно-стилистические различия между синтаксическими синонимами» (Мечковская. 1984. С. 112). Иными словами, грамматическая кодификация М. была призвана максимально усложнить структуру церковнослав. языка и дистанцировать его от разговорного.

Грамматика М. была ориентирована на обучение активному владению слав. языком (ср. «            » - Л. 2, 5). Именно такой тип знания лит. языка культивировался в ученых кругах Юго-Зап. Руси и внедрялся в практику школьного образования. М. адресует свою книгу в первую очередь учителям школ. Непосредственное указание на адресата Грамматики содержится в авторском предисловии, под названием «   ». Предисловие к Грамматике содержит указания, определяющие цель обучения, метод обучения, содержание курса и последовательность прохождения материала. Замечания и комментарии в основном тексте Грамматики также адресованы обучающим («      » - Л. 146).

Труд М. оказал огромное влияние на последующее развитие грамматических знаний, в первую очередь в России. В 1648 г. на Московском Печатном дворе было осуществлено 2-е издание Грамматики М., подготовленное Михаилом Роговым и Иоанном Наседкой. Призванное служить теоретической основой и инструментом для решения задач книжной справы, московское издание Грамматики отличалось от 1-го как на концептуальном, так и на формальном уровне. Справщики устранили имя М. как отступника от Православия, принявшего униатство, подвергли Грамматику существенным изменениям текстологического и собственно языкового характера (их детальный анализ см.: Кузьминова. 2012. С. 112-270). Третье издание Грамматики (М., 1721), подготовленное Ф. П. Поликарповым-Орловым, было значительно приближено к 1-му изданию.

До кон. XVIII в. Грамматика М. служила основным пособием по церковнославянскому языку. По ней учился М. В. Ломоносов, назвавший ее «вратами учености». На основе Грамматики М. выпускались сокращенные учебные пособия: «Грамматика, или Письменница, языка словенскаго тщателем вкратце издана» Афанасия Пузыны (Кременец, 1638), анонимная Грамматика 1773 г., напечатанная в типографии Почаевского мон-ря. Грамматика М. была одним из источников Грамматики Ф. Максимова (Грамматика славенская вкратце собранная... СПб., 1723). Известны рукописные грамматики и грамматические сочинения, восходящие к труду М.: «Грамматика беседословная» Ивана Иконника 1733 г. (ГММК. Собр. ркп. № 213), сочинения в составе азбуковников XVII в. Грамматика М. стала основой для грамматик церковнославянского языка, созданных в XIX в.: Й. Добровского (1822), В. И. Классовского (1857, 1867), А. С. Будиловича (1883).

Высок был авторитет Грамматики М. за пределами России. Она издавалась в Бессарабии (1697), в Сербии (1755). Известны ее болг. списки. К Грамматике М. восходит рукописная грамматика Гербовецкого мон-ря (Бессарабия, 1-я пол. XVII в.). Существуют лат., швед., англ. переводы Грамматики и ее фрагментов.

Изд.: Мелетiй Смотрицький. Граматика / Пiдг. факс. видання та дослiдження пам'ятки В. В. Нiмчука. К., 1979. (Пам'ятки укр. мови XVII ст.); Meletij Smotryckyj. Hrammatiki slavenskija pravilnoe syntagma / Hrsg. und eingel. von O. Horbasch. Fr./M., 1974. (Specimina philologiae slavicae; 4); Грамматики Лаврентия Зизания и Мелетия Смотрицкого / Сост., подгот. текста, науч. коммент. и указ.: Е. А. Кузьминова; предисл.: Е. А. Кузьминова, М. Л. Ремнёва. М., 2000. С. 129-517; Грамматика 1648 г. / Предисл., науч. коммент., подгот. текста и сост. указ.: Е. А. Кузьминова. М., 2007.
Лит.: Карпов А. П. Азбуковники, или Алфавиты иностранных речей по спискам Соловецкой б-ки. Каз., 1877. С. 62-64; Засадкевич Н. А. Мелетий Смотрицкий как филолог. Од., 1883; Ягич И. В. Рассуждения южнослав. и рус. старины о церковнослав. языке // Исследования по рус. языку. СПб., 1885/1895. Т. 1. С. 289-1023; он же. История славянской филологии. СПб., 1910. С. 28-32. (ЭСФ; 1); Булич С. К. Очерк истории языкознания в России. СПб., 1904. Т. 1: XIII в.- 1825 г. С. 174-179; Кузнецов П. С. У истоков рус. грамматической мысли. М., 1958; Ноrbatsch O. Die vier Ausgaben der kirchenslavischen Grammatik von M. Smotryckyj. Wiesbaden, 1964; Прокошина Е. С. Мелетий Смотрицкий. Мн., 1966; Аниченко В. В. Московское издание Грамматики Смотрицкого // Рус. речь. 1973. № 5. C. 104-110; Kociuba O. The Grammatical Sources of Meletij Smotryc'kyj Church Slavonic Grammar of 1619: Diss. n. Y., 1975; Мечковская Н. Б. Ранние восточнослав. грамматики. Мн., 1984; она же. Архаическое и новое в лингвистическом сознании одной эпохи: (К характеристике восточнослав. грамматик XVI-XVII вв.) // Slavica Tartuensia. 1985. № 1. С. 15-24; Живов В. М. Славянские грамматические сочинения как лингвистический источник: О кн.: Worth D. S. The Origins of Russian Grammar: Notes on the State of Russian Philology before the Advent of Printed Grammars. Columbus, 1983 // Russian Linguistics. 1986. Vol. 10. N 1. P. 73-113; Захарьин Д. Б. Европейские научные методы и традиции старинных рус. грамматик (XV - cер. XVIII в.). Münch., 1995. (Specimina philologiae slavicae. Suppl.; 40); Щепкин В. Н. Русская палеография: Учеб. для студентов вузов. М., 19993. С. 143; Кузьминова Е. А. Экзегеза грамматики Юго-Зап. Руси кон. XVI-XVII вв. // ДРВм. 2000. № 1. С. 65-70; она же. Развитие грамматической мысли России XVI-XVIII вв. М., 2012; Успенский Б. А. История рус. лит. языка (XI-XVII вв.). М., 20023. С. 304, 395-400; Ремнёва М. Л. Пути развития рус. лит. языка XI-XVII вв. М., 2003. С. 171-196; Дюбо Б. А. Филипп Меланхтон и рус. грамматическая традиция. СПб., 2005.
Е. А. Кузьминова
Ключевые слова:
Западно-русская митрополия (1451 - 1685) Мелетий (Смотрицкий Максим Герасимович; ок. 1577 - 1633), правосл. архиеп. Полоцкий, с 1631 г. униат. архиеп. Иерапольский, писатель-полемист, богослов, филолог
См.также:
АФАНАСИЙ (Терлецкий Андрей; † ок. 1592), архиеп. Полоцкий, Витебский и Мстиславский
БРЕСТСКАЯ УНИЯ решения Собора епископов Западнорусской митрополии (1596 г.) о соединении с католич. Церковью - подчинении власти Римского папы и принятии католич. вероучения
БРЕСТСКИЕ СОБОРЫ Соборы духовенства Западнорусской митрополии, созывавшиеся в Бресте в 1590-1594 гг.
ВАРЛААМ (Ясинский; 1627 - 1707), митр. Киевский, Галицкий и всея Малыя России