СМУТНОЕ ВРЕМЯ

Ситуацию внутриполитического кризиса в России стремились использовать правительства соседних стран, чтобы подчинить Россию своему влиянию, а затем и своей власти. Наиболее активным в этом плане был главный зап. сосед России - Польско-Литовское государство. Это гос-во, в к-ром к нач. XVII в. уверенно победила Контрреформация, стремилось не только подчинить Россию своему политическому влиянию, но и утвердить здесь католичество. К присоединению России к католич. Церкви также стремилась папская курия.

После появления в кон. 1603 г. в Речи Посполитой Лжедмитрия I, выдававшего себя за законного наследника русского трона царевича св. Димитрия Иоанновича, в окружении польск. кор. Сигизмунда III сложился замысел помочь самозванцу свергнуть царя Бориса Годунова и захватить власть в России, при этом открылись бы возможности для обращения населения страны в католичество. Лжедмитрий I пошел навстречу этим планам: он тайно принял католичество и в своем послании Римскому папе обещал утвердить католицизм в России. Такие планы поддерживали и власти Речи Посполитой. В «кондициях» - договоре с Сигизмундом III - наряду с др. условиями Лжедмитрий I взял на себя обязательство строить в России костелы и допустить туда иезуитов для проповеди католич. вероучения; иезуиты сопровождали 1-го самозванца в его походе.

Когда Лжедмитрий I с набранным в Речи Посполитой войском вторгся в Россию, православные иерархи во главе с патриархом Московским и всея Руси св. Иовом оказали полную поддержку царю Борису Годунову. Самозванца публично анафематствовали, было предписано проклинать его во всех приходских храмах как человека, к-рый хочет православных сделать католиками. Собор епископов обратился и к неформальному главе православных в Речи Посполитой кн. Константину Константиновичу Острожскому, чтобы тот воспрепятствовал действиям самозванца. Набранное в Речи Посполитой войско не смогло оказать Лжедмитрию I серьезную помощь. Главной силой, к-рая его поддержала, стали служилые люди юж. окраин России, недовольные своим положением. Начался массовый переход людей на сторону самозванца как «доброго царя». Восставшими был схвачен и доставлен к Лжедмитрию I Астраханский еп. св. Феодосий (Харитонов). После смерти царя Бориса 13 апр. 1605 г. дворянское ополчение признало Лжедмитрия I, летом того же года он пришел к власти.

Патриарх Иов был силой сведен с кафедры и сослан в старицкий в честь Успения Пресвятой Богородицы мужской монастырь Созванный 24 июня 1605 г. Собор епископов по желанию Лжедмитрия I избрал патриархом Рязанского архиеп. Игнатия, грека, к-рый первым среди рус. архиереев признал самозванца. В положении духовенства к.-л. серьезных перемен не произошло. Основные церковные учреждения получили жалованные грамоты, подтверждавшие акты прежних правителей. Определенные перемены в религиозной и общественной жизни, однако, имели место. Лжедмитрий I охотно брал на службу польск. шляхтичей, обсуждался вопрос о строительстве для них костела. В Москву с войском самозванца приехали иезуиты, они совершали богослужения для находившихся в русской столице поляков. Этим все, однако, и ограничилось. Папа в своих посланиях неоднократно призывал Лжедмитрия I выполнить свои обещания. Того же добивались и польско-литов. послы. Польск. послы весной 1606 г. говорили о строительстве в рус. городах костелов и при них школ и коллегий для обучения молодежи. В контактах с Ватиканом Лжедмитрий I добивался поддержки своих планов антиосманской коалиции, а исполнение обещаний откладывал. Посланцам он говорил, что такие усилия вызвали бы осложнения в его отношениях с правосл. подданными. Лжедмитрий I даже предпринимал шаги, говорившие о его преданности Православию,- посетившие Москву послы Львовского Успенского братства получили от него соболей на 300 р.

На последующий ход событий повлияло поведение шляхтичей, служивших Лжедмитрию I и приехавших на его свадьбу с Мариной Мнишек. Они демонстрировали пренебрежение к рус. обычаям и рус. святыням. Это вызвало негодование жителей Москвы и создало благоприятную обстановку для организации переворота противниками самозванца из боярской среды. Имели значение и сообщения правосл. епископов из Речи Посполитой о планах короля, связанных с Лжедмитрием I. В мае 1606 г. самозванец был убит.

Пришедший к власти царь Василий Шуйский разослал по стране большое количество грамот с обличениями самозванца как человека, желавшего обратить Россию в католич. веру и для этого устроить переворот, чтобы «всех лучших людей... Российского царствия побить» (ДАИ. Т. 1. № 151. С. 259). К грамотам прилагались переводы документов из архива Лжедмитрия I о его контактах с папской курией и о политике курии в отношении России. Среди них приводилось письмо папы «кардиналу Краковскому» (Краковскому еп. Бернарду Мацеёвскому), где говорилось, как следует «приводить» русских людей к «латинской вере»: «Надобе и неволею, и жесточью, а кто станет крепко, и того б убивать, не ужасаясь» (СГГД. Ч. 2. № 147. С. 314). Целями этой пропагандистской кампании были дискредитация Лжедмитрия I и оправдание переворота в пользу Василия Шуйского. Канонизация царевича Димитрия в июне 1606 г. должна была исключить возможность появления новых самозванцев. В «прощальной» грамоте патриархов св. Иова и сщмч. Ермогена покаявшимся людям прощалась их «вина» - признание Лжедмитрия.

Расчеты эти, однако, не оправдались. Летом 1606 г., вскоре после смерти Лжедмитрия I, началось восстание служилых людей юж. окраин, приведших самозванца к власти и опасавшихся за судьбу полученных от него привилегий. Восстание, подавленное к осени 1607 г. с большими усилиями, возобновилось и приобрело более широкий размах с появлением нового самозванца - Лжедмитрия II. На стороне последнего выступило дворянство юж. и зап. окраин страны, недовольное своим неравноправным положением по сравнению с дворянством исторического центра (выходцы с юж. и зап. окраин занимали на землях Лжедмитрия II высокие посты), Лжедмитрия II поддержало население ряда городов, рассчитывавших получить от него самоуправление, а также казачество. Летом 1608 г. войска Лжедмитрия II подошли к Москве, резиденцией самозванца стало Тушино, страна разделилась на 2 части.

После убийства Лжедмитрия I Игнатий был удален Василием Шуйским с Патриаршей кафедры, новым главой Церкви 3 июля 1606 г. стал Казанский митр. Ермоген. Опасаясь за судьбу Православия, патриарх Ермоген последовательно поддерживал Василия Шуйского в борьбе с тайными противниками царя в Москве и со сторонниками Лжедмитрия II - «русскими ворами», действовавшими совместно с «литовскими ворами». Патриарх постоянно призывал население бороться с врагами царя. Правосл. духовенство во главе с патриархом выступало в поддержку законного царя - Василия Шуйского - даже в тех центрах, которые долгое время находились под властью Лжедмитрия II. Так, в Пскове в течение ряда лет духовенство боролось за возвращение города под власть Василия Шуйского. В некоторых случаях иерархи (напр., Тверской архиеп. сщмч. Феоктист) выступали организаторами сопротивления самозванцу. Попавшие в плен епископы подвергались репрессиям: так, Коломенского еп. Иосифа, «на пушке привязавше, под грады водяше» (Сказание Авраамия Палицына. 1955. С 123).

Одной из причин успехов Лжедмитрия II был приход к нему на службу большого польско-литов. войска (свыше 10 тыс. отборных воинов). Лжедмитрий II был заинтересован в военной помощи и искал поддержку в Речи Посполитой. Отсюда появление у католич. духовенства расчетов на то, что при помощи самозванца можно осуществить унию Московского Патриархата с католич. Церковью. Сохранился текст наказа польск. иезуитов Лжедмитрию II с рекомендациями, как следует действовать, чтобы подготовить почву для унии. Следовало оградить Россию от контактов с К-полем и православными в Речи Посполитой, заняться организацией в стране школ и коллегий по лат. образцу, отправлять молодежь для обучения у иезуитов в Речь Посполиту, а лучше - в Рим. Так со временем была бы подготовлена почва для созыва Собора, к-рый примет решение об унии. Такой интерес к фигуре Лжедмитрия II был, по-видимому, непродолжительным. Самозванец стремился к сближению и с Речью Посполитой, и с курией. В кон. 1608 г. он отправил к кор. Сигизмунду III посольство с предложениями союза. Марина Мнишек и командующий польско-литов. войском Лжедмитрия кн. Р. Ружинский просили папу дать ему свое благословение. Однако посланца в Польше даже не выслушали, а на письма самозванца папа не ответил. К этому времени, очевидно, уже сложилось решение добиваться своих целей путем подчинения России влиянию Речи Посполитой через возведение на рус. трон польск. кандидата.

В этих условиях Лжедмитрий II не прилагал усилий к распространению католичества. Известно, что он стремился обеспечить себе поддержку правосл. духовенства на землях, оказавшихся под его властью, делал отдельные пожалования и выдавал охранные грамоты, что было существенно в условиях постоянной войны. Главой духовенства на землях, подчинившихся Лжедмитрию II, стал взятый в плен Ростовский митр. Филарет (Романов), ставший «нареченным патриархом». Сохранились распоряжение иерарха о церковных делах в Переславском у. и грамота Лжедмитрия II с запретом разорять земли «патриарха» в Ростовском у.

Положение населения, находившегося под властью Тушинского лагеря (в т. ч. положение духовенства), во многом определялось действиями польско-литов. войска, которое состояло преимущественно из безземельной или малоземельной шляхты, стремившейся к обогащению за счет оккупированного населения. С охранными грамотами Лжедмитрия II эти люди не считались. Церковные земли они облагали поборами на свое содержание и заставляли священников и монахов выполнять для них разные работы. Как писал Авраамий (Палицын), они «иноков работами облагаху, и стражи бяху им, вино и пиво варяху им, также и кормы конские и людские готовяще, и пасяху стада их... такожде иереев у возов и дровосечества моряху» (Сказание Авраамия Палицына. 1955. С. 121). В ряде случаев солдаты селились в монастырских помещениях, выгоняя монахов, захватывали церковную утварь. Т. к. наемники аналогичным образом обращались и с остальным населением, то закономерно на территории Замосковного края, где размещалось осаждавшее Москву войско, начались восстания населения против Лжедмитрия II, вызвавшие упадок Тушинского лагеря. Выступившему против тушинцев М. В. Скопину-Шуйскому правосл. мон-ри оказывали помощь деньгами (Соловецкий в честь Преображения Господня монастырь дал 5 тыс. р.), снаряжали отряды ратных людей из населения своих владений. Большое значение имела многомесячная героическая оборона Троице-Сергиева мон-ря (см. Троице-Сергиева лавра) от войск Лжедмитрия II. Оборона усилила традиционно высокий авторитет обители, и это позволило мон-рю в дальнейшем оказывать серьезное влияние на ход дел в России.

Важное значение для судеб Русской Церкви и правосл. веры в России имели события, происходившие летом 1610 г. Осенью 1609 г. кор. Сигизмунд III начал войну с Россией и его армия осадила Смоленск. К нач. 1610 г. положение Лжедмитрия II серьезно ухудшилось. Его сторонники стали искать соглашения с Речью Посполитой. В лагерь под Смоленском выехало большое посольство с предложением возвести на рус. трон сына Сигизмунда III Владислава (см. Владислав IV Ваза). В проекте договора предлагалось, чтобы новый монарх принял Православие и руководствовался советами и поучениями правосл. архиереев, учителям «иных вер» закрывался въезд на рус. территорию. Поляки на службе буд. государя должны были довольствоваться домашним богослужением. Т. о., сторонники Лжедмитрия II стремились сохранить под властью нового монарха свою Церковь и свою веру. В ответе Сигизмунда III от 14 февр. (н. с.) 1610 г. вопрос о вере нового монарха был обойден молчанием. Учителям «разных вер» разрешался въезд на рус. территорию, появилось предложение устроить для католиков костел в Москве. Эта договоренность не имела большого значения. Тушинский лагерь распадался, скоро часть сторонников Лжедмитрия II во главе с митр. Филаретом оказалась в Москве, но «ответ» Сигизмунда III говорил о серьезных намерениях польско-литов. стороны добиться возведения на трон государя-католика и свободы деятельности католич. проповедников на рус. территории.

В марте 1610 г. Москва освободилась от блокады и началась подготовка большого похода рус. армии к осажденному Смоленску. В июне 1610 г. войска выступили в поход, но потерпели поражение в битве под Клушином и польск. армия во главе с гетманом С. Жолкевским подошла к Москве. Царь Василий Шуйский был низложен, его бывш. сторонники вступили в переговоры с гетманом об условиях избрания Владислава на рус. трон. Патриарх Ермоген выступал резко против низложения царя Василия и переговоров с гетманом. От диалога с гетманом не отказались, но твердая позиция главы Церкви способствовала тому, что на переговорах вопрос о вере и Церкви занял важное место. Уже в самом начале переговоров был поднят вопрос о принятии новым монархом Православия. Об этом говорили большие группы людей. Монарх должен был иметь правосл. жену и только православных (хотя бы из жителей Речи Посполитой) в своем окружении. В заключенном договоре вопрос о вере буд. монарха оставался открытым, но подчеркивалась его обязанность заботиться о правосл. Церкви, «иных никаких вер не вводить», не строить «костелов и всяких иных вер молебных храмов» (СГГД. Ч. 2. № 199. С. 193).

Сохранился текст условий, о которых не договорились и которые рус. сторона будет впосл. отстаивать на переговорах с королем. Новый монарх должен был креститься в правосл. Церкви, не просить благословения у папы и не «ссылаться о вере» с ним, устанавливалась смертная казнь для тех, кто захотят «от греческой веры отступить к римской вере» (Там же. С. 418). Для выработки окончательного соглашения в лагерь под Смоленском было отправлено посольство во главе с митр. Филаретом. Окончательный текст договора должен был обеспечить под властью нового монарха сохранение веры и традиц. положения правосл. Церкви, традиц. общественного порядка с нек-рыми важными новациями (так, «вся земля» получала право пополнять свод законов новыми статьями), сохранение территориальной целостности Русского гос-ва и уход с его территории иностранных войск. Сигизмунд III не желал заключения такого соглашения. Посольство было задержано под Смоленском, обсуждение условий договора откладывалось до «полного успокоения» страны.

Королевская армия занимала все новые рус. территории, облагая их поборами. Король и его советники поставили своей целью прекращение существования России как особого гос-ва и ее подчинение Сигизмунду III, что предполагало распространение, а затем и утверждение в стране католицизма. Осуществлению таких планов готова была содействовать часть бывш. сторонников Лжедмитрия II, рассчитывавших при поддержке короля занять самое высокое положение в рус. обществе.

Провести в жизнь такие планы должен был верховный орган гос. власти в стране - Боярская дума. Когда в кон. сент. 1610 г. дума, опасавшаяся народных волнений, согласилась, несмотря на возражения патриарха, на вступление польск. войска в Москву (на старом дворе Бориса Годунова в Кремле для поляков был устроен костел), открылись возможности разностороннего манипулирования членами думы, на них воздействовали угрозами и пожалованиями. Король добился того, что ряду бывш. тушинцев - соучастников его планов были даны высокие гос. должности. Обсуждался план похода Сигизмунда III с войском к Москве, что привело бы к присяге на верность королю членов думы и населения Москвы, а страна подчинилась бы принятым в Москве решениям.

Такие планы не учитывали положение, сформировавшееся в России после длительного периода «смут». И в традиц. рус. обществе, под эгидой сильной центральной власти у разных социальных общностей на местах существовали свои органы самоуправления. За прошедшие годы в условиях слабости центральной власти и необходимости самообороны заметно возросли компетенция и организованность местных органов самоуправления, появилась способность к самостоятельным решениям - на местах не следовали механически за решениями центрального правительства. Именно к этим объединениям - дворянским «содружествам», союзам горожан - обратился выступивший резко против планов передачи власти Сигизмунду III патриарх Ермоген. Членам Боярской думы патриарх заявил, что подвергнет церковному проклятию тех, кто принесут присягу Сигизмунду III. Затем он собрал в кремлевском Успенском соборе посадских людей Москвы, и здесь было принято решение «королю креста не целовать» (ААЭ. Т. 2. № 170). В нач. 1611 г. патриарх рассылал по стране грамоты, в к-рых он освобождал рус. людей от присяги Владиславу, сообщал, что бояре «Москву Литве выдали», и призывал к организации похода к Москве для защиты своей страны и своей веры. Патриарх был не единственным: по утверждениям польско-литов. стороны, и митр. Филарет рассылал из-под Смоленска «смутные грамоты». Патриарх был арестован (на Патриаршество пытались снова возвести Игнатия), погиб в заточении, но его призыв был услышан.

В кон. 1610 - нач. 1611 г. значительная часть страны перестала подчиняться боярскому правительству в Москве, между отдельными региональными объединениями (наиболее активным среди них было рязанское) заключались соглашения о совместном походе к Москве для защиты страны и веры и избрания нового государя. Когда в марте 1611 г. войска нового политического объединения - Первого ополчения стали подходить к Москве, здесь вспыхнуло восстание и польск. военачальники и тушинцы - сторонники Сигизмунда III устроили пожар в городе и разграбили его. Это событие стало своеобразным символом полного разрыва между рус. обществом и Польско-Литовским гос-вом.

Первое ополчение блокировало в Москве польско-литов. войско и боярское правительство, овладело Белым городом, но освободить столицу не сумело. Не смогло оно предотвратить и взятие Смоленска польско-литов. армией и оккупацию Новгородской земли шведами. В сложной ситуации весны-лета 1611 г. руководители Первого ополчения, нуждаясь в союзнике против поляков, начали переговоры об избрании на рус. трон одного из сыновей швед. короля. Шведы воспользовались таким положением дел. Швед. войска пришли к Новгороду якобы для переговоров о совместной борьбе с поляками и заняли город. 25 июля 1611 г. был заключен договор между шведским наместником Новгорода Я. Делагарди и населением Новгородской земли во главе с митр. Исидором. Было достигнуто соглашение о подчинении населения земли одному из сыновей швед. кор. Карла IX, который затем будет избран на царский трон, если этого пожелает Московское гос-во. Сохранялись традиц. общественные порядки и имущество жителей, но создавался смешанный, шведско-новгородский суд; сохранялась «греческая вера», храмы и церковное имущество. Вопрос о вере буд. монарха оставлен открытым.

Первое ополчение ослабляли внутренние конфликты, один из них закончился убийством главного организатора ополчения - П. П. Ляпунова. В этих условиях в Н. Новгороде осенью 1611 г. возникло Второе ополчение во главе с К. Мининым и кн. Д. М. Пожарским, к-рое было намерено добиваться тех же целей. Оно оказалось более прочным по своему составу. Поход Второго ополчения к Москве привел к тому, что посланное для деблокады польско-литовского гарнизона войско во главе с Я. К. Ходкевичем было разбито силами обоих ополчений, затем польско-литов. гарнизон в Москве капитулировал и столица была освобождена. Произошло объединение Первого и Второго ополчений и создание единых органов гос. власти, а затем было принято решение о созыве Земского собора для избрания нового государя.

Духовенство было важной идейной силой народно-освободительного движения. Из заточения пытался воздействовать на это движение патриарх Ермоген. Огромная роль принадлежала братии Троице-Сергиева мон-ря во главе с архим. прп. Дионисием (Зобниновским), близким соратником патриарха Ермогена. Троице-Сергиев мон-рь неустанно призывал рус. общество объединиться и помогать Первому ополчению в защите страны и веры, мон-рь оказывал помощь, посылая, напр., в подмосковный лагерь ополчения порох и свинец. Троицкие грамоты содействовали возникновению Второго ополчения (символическим выражением этой взаимосвязи является рассказ о том, что Минин выступил с призывом о создании ополчения после явления ему прп. Сергия Радонежского). В дальнейшем архим. Дионисий содействовал установлению контактов между предводителями 2 ополчений - кн. Пожарским и кн. Д. Т. Трубецким и их объединению для борьбы с общим врагом и создания единых органов власти.

Особенность сложившейся в период действия ополчений ситуации состояла в том, что, являясь важной идейной силой народно-освободительного движения, духовенство не было никак представлено в создававшихся органах гос. власти. Духовные лица не входили в состав «Совета всей земли» - правительства, созданного Первым ополчением, не принимали участия и в принятии приговора Первого ополчения 30 июня 1611 г., хотя он включал постановления, касавшиеся Церкви. Так, в одной из статей предписывалось не «отнимать» и не «раздавать» церковную собственность и вернуть Церкви ее земли, розданные Сигизмундом III своим приверженцам. О к.-л. решениях Первого ополчения, касавшихся церковной жизни, неизвестно.

Более сложная ситуация обрисовывается по отношению ко Второму ополчению. В созданный весной 1612 г. в Ярославле «Совет всей земли» духовные лица также не входили, но устройством церковных дел здесь занимались. «Совет всей земли» в отсутствие государя осуществлял назначения на важные церковные должности. Архим. Герасим был избран архиепископом Суздальским, Крутицкая кафедра «по совету всей земли» в июле 1612 г. была передана Исаии, игум. Саввина Сторожевского в честь Рождества Пресвятой Богородицы монастыря. На поставление они были отправлены к Казанскому митр. Ефрему, поставление Исаии по неизвестным причинам не состоялось (возможно, хиротония состоялась, но Исаия вскоре скончался, не успев занять кафедру). Летом 1612 г. был сделан еще более важный по своим последствиям шаг: по приглашению из Ярославля на Ростовскую кафедру был возвращен живший в Троице-Сергиевом мон-ре «на покое» Ростовский митр. Кирилл IV (Завидов) (митр. Филарет был арестован польск. властями и увезен в Польшу). Митр. Кирилл отправился сначала в Ростов, затем прибыл в Ярославль и стал участвовать в решении важных гос. вопросов. В июне 1612 г. в Ярославль прибыли послы из Новгорода с предложением избрать на рус. трон швед. королевича Карла Филиппа. Переговоры с ними вел кн. Пожарский, но решение приняли «митрополит Кирилл, и начальники, и все ратные люди: будет королевич креститца в православную веру греческого закона, и мы ему все ради» (ПСРЛ. Т. 14. С. 121). Решение это было принято, чтобы обеспечить нейтралитет Швеции перед войной с шедшим к Москве польск. войском. Очевидно, что к тому времени митр. Кирилл занял в «Совете всей земли» в Ярославле почетное 1-е место. Войска Второго ополчения выступили в поход на Москву по благословению митр. Кирилла и «освященного Собора». После освобождения столицы Ростовский митрополит прибыл туда и принял активное участие в решении важных гос. дел. Решение «отписывать» села для царского дворцового хозяйства было принято «по приговору Кирилла, митрополита Ростовского и Ярославского, и всего освященного Собору и по совету всея земли» (Дворцовые разряды. СПб., 1850. Т. 1. Прил. Стб. 1083-1084). Так устанавливалось почетное 1-е место представителей духовенства в структуре верховных органов гос. власти.

Заботы о дворцовом хозяйстве были связаны с принятием решения об избрании царя. На собравшемся в 1613 г. Земском соборе митр. Кирилл возглавил весьма значительную группу духовных лиц. В ее состав входили не только иерархи и настоятели мон-рей, но и представители приходского духовенства (из 57 подписей духовных лиц в грамоте об избрании Михаила Феодоровича 26 поставили выборные лица, среди них - протопопы Брянска, Зарайска, Н. Новгорода). В грамотах, исходивших от Земского собора, и в грамотах от избранного царя к собору духовенство во главе с митр. Кириллом занимает в перечне «чинов» 1-е место. Так на последних этапах С. в. прекратилась практика, когда наиболее важные гос. дела, в т. ч. касающиеся Церкви, решались без участия рус. епископов (и духовенства вообще).

В С. в. рус. духовенство, как и все население страны, понесло неисчислимые утраты. Церковные земли опустели из-за насилий и поборов, что привело к массовому бегству населения. Бедствия этим не ограничивались: часто они обрушивались на наиболее почитаемые храмы и обители, где объектом грабежа становились не только церковная казна и утварь, но и почитаемые святыни. В первую очередь речь идет о раках из золота и серебра, устроенных по повелению царя Бориса Годунова для мощей наиболее почитаемых святых. Они стали объектом устремлений многих людей, желавших обогащения. Ряд свидетельств о таких событиях читается в «Новом летописце» - главном памятнике офиц. историографии о С. в. В источнике сообщается, что войска Лисовского захватили серебряную раку, устроенную по приказу царя Бориса для мощей прп. Макария (Кожина) Калязинского, «и игумена, и братию, и всех людей побиша, и всю казну монастирьскую поимаша, и монастырь выжгоша» (ПСРЛ. Т. 14. С. 102). Войсками Лжедмитрия II была убита братия Пафнутиева Боровского в честь Рождества Пресвятой Богородицы мужского монастыря. И уже не войска, а жители Переславля-Залесского, напав на Ростов, золотую раку Ростовского еп. св. Леонтия «разсекоша по жеребьем, казну же церковную всю, и митрополичью и градскую, пограбиша и церкви Божиа разориша» (Там же. С. 83). Даже в войсках Первого ополчения под Москвой нашлись люди, к-рые из Новодевичьего московского в честь Смоленской иконы Божией Матери женского монастыря «инокинь... выведоша в таборы, и монастырь разориша, и выжгоша весь» (Там же. С. 113).

Эти, конечно, не случайно приведенные в офиц. летописи примеры нравственного одичания общества в годы тяжелых смут не должны, однако, заслонять главного, о чем говорят исторические свидетельства,- глубокой привязанности решительного большинства рус. людей к своей вере и Церкви, их готовности отстаивать и защищать и то и другое даже в условиях, когда элита, по традиции принимавшая главные политические решения, оказалась несостоятельной. Значение таких событий отметил тот же офиц. летописец. Характеризуя выступление Второго ополчения, он написал: против «безбожных латын и против своих изменников... Московского государства последние люди собрашася и поидоша». Летописец стремился подкрепить правомерность их действий ссылкой на прецедент, якобы имевший место в древней истории, когда «по разорении иерусалимском собрашася последние люди греченя, и придоша под Ерусалим, и Ерусалим очистиша» (Там же. С. 117). Этот текст лучше, чем что-либо другое, показывает, что рус. образованные люди в 1-й пол. XVII в. понимали значительность и необычность событий, происшедших на исходе С. в., и стремились обосновать их законность.

На С. в. приходятся важные перемены в отношениях православных в Польско-Литовском гос-ве и в России. Подвергавшиеся гонениям православные в Речи Посполитой предостерегали русских о планах Сигизмунда III в отношении России, осуждали политику короля и желали победы рус. людям. За такие высказывания и действия подверглось репрессиям Виленское православное Свято-Духовское братство.

События С. в. вызвали в рус. обществе размышления о причинах бедствий, постигших страну. Бедствия стали следствием Божьего гнева. Чем, однако, был вызван такой гнев? По сути офиц. концепцию истории С. в. создал современник этих событий келарь Троице-Сергиева мон-ря Авраамий (Палицын). В «Истории в память предьидущим родом» («Сказание») он утверждал, что гнев Божий вызван пороками общественной жизни, характерными прежде всего для высших, привилегированных слоев. Говоря о том, как во время страшного голода в 1601-1603 гг. богатые и состоятельные не захотели раздать хлеб, Авраамий писал: «Не пощадехом братию свою и жита... заключихом себе. Тако и нас не пощадеша врази наши» (Сказание Авраамия Палицына. 1955. С. 106). Авраамий писал, что наказание постигло рус. людей из-за того, что они не воспротивились дурным деяниям Бориса Годунова: Бог наказал за «всего мира безумное молчание, еже о истинне царю не смеюще глаголати» (Там же. С. 253). Наказанием за грехи в первую очередь рус. правителей, но также и всего народа в целом считал события С. в. автор созданного летом-осенью 1612 г. «Плача о пленении и конечном разорении Московского государства».

Тяжелое положение изменилось, когда Бог «положи всем людем мысль» - «чтоб им стать заодно, как бы помочь Московскому государству» (ПСРЛ. Т. 14. С. 105). В главном памятнике исторической мысли после С. в.- «Новом летописце» подчеркивалось, что с выступлением ополчений «Московского государства последние люди собрашася и поидоша против таких безбожных латын и своих изменников». Когда объединился весь народ для защиты своей страны и своей веры, «Богу же призревшу на ту рать, и даст меж ими совет велий и любовь, что отнюдь меж ими не бяше вражды никакия» (Там же. С. 117). Рассказывая о бесславном уходе из России королевской армии, летописец снова отметил, что успех был достигнут «последними людьми»: «Народи Московского государства, охрабри их Бог... и очисти Бог Московское государство» (Там же. С. 128).

Осмысление причин и последствий С. в. оказывало большое влияние на общественную жизнь в России в 20-40-х гг. XVII в. Обновление духовной (церковной) жизни рус. людей после С. в., борьба с греховным поведением, утверждение в обществе «древнего благочестия» стали программой движения «боголюбцев» (см. в ст. Ревнителей благочестия кружок), первоначально объединенных вокруг Макариева Желтоводского муж. мон-ря (см. Макариев Желтоводский во имя Святой Троицы женский монастырь), к-рый был возрожден сразу после окончания С. в. по инициативе царской семьи. Убеждение «боголюбцев» в необходимости преобразований общества на началах благочестия разделяли цари Михаил Феодорович и Алексей Михайлович, патриарх Иоасаф I. После того как патриарх Никон (Минов), вышедший из кружка ревнителей благочестия, начал богослужебную реформу, большинство «боголюбцев» ее не приняли, стали видными деятелями и учителями старообрядчества.