СТАЛИН

Иосиф Виссарионович (наст. фамилия Джугашвили; 6.12. 1878 (по офиц. версии, 9.12.1879), г. Гори Тифлисской губ.- 5.03.1953, с. Волынское Кунцевского р-на Московской обл. (ныне в черте Москвы)), российский революционный, советский государственный и политический деятель, генеральный секретарь ЦК РКП(б)/ ВКП(б) (1922-1934), председатель Правительства СССР (1941-1953).

Род. в правосл. груз. семье. Отец, крестьянин по происхождению, был мастером на сапожной фабрике. В 1883 г. он оставил семью и уехал из Гори, в дальнейшем Иосиф воспитывался матерью. В 1886 г. пытался поступить в Горийское ДУ, но не был принят из-за незнания рус. языка. После подготовки с помощью местного свящ. Христофора Чарквиани поступил в 1888 г. сразу во 2-й подготовительный класс, а в 1889 г.- в 1-й основной класс Горийского ДУ, к-рое окончил в 1894 г. В том же году поступил на полупансион в Тифлисскую ДС, где первые годы проявлял успехи в учебе, но затем отошел от веры, начал участвовать в деятельности нелегальных марксистских кружков. В 1898 г. стал членом груз. социал-демократической орг-ции «Месаме-даси». В старших классах семинарии имел плохие оценки, был замечен за чтением запрещенной лит-ры, за дисциплинарные проступки по указаниям ректора семинарии архим. сщмч. Ермогена (Долганёва ; впосл. епископ) и инспектора иером. священноисп. Димитрия (Абашидзе; впосл. схиархиеп. Антоний) неоднократно подвергался наказаниям - выговорам и помещению в карцер. За слабую успеваемость был лишен стипендии, что, по собственному признанию, заставило его прекратить учебу в связи с отсутствием средств (впосл. утвердилась офиц. версия об исключении из семинарии за революционную деятельность). 29 мая 1899 г. отчислен из Тифлисской ДС «за неявку на экзамены по неизвестной причине», получил документ об окончании 4 классов семинарии, что давало право на преподавание в начальной школе. В 1899-1901 гг. служил метеорологом в Тифлисской физической обсерватории.

Активно участвовал в деятельности социал-демократических организаций, вел пропаганду среди рабочих, организовывал нелегальную печать. С нояб. 1901 г. член Тифлисского комитета РСДРП. 5 апр. 1902 г. арестован в Батуме, в июле 1903 г. приговорен к 3 годам ссылки в Вост. Сибирь. С нояб. 1903 по янв. 1904 г. пребывал в с. Нов. Уда Балаганского у. Иркутской губ., бежал из ссылки. Во время первой русской революции 1905-1907 гг. один из главных социал-демократических лидеров в Закавказье. Как представитель Кавказского комитета, участвовал в I конференции РСДРП (дек. 1905, Таммерфорс (Тампере), Вел. княжество Финляндское (в составе Российской империи)), был делегатом IV (апр.-май 1906, Стокгольм) и V (апр.-май 1907, Лондон) съездов РСДРП. Присоединился к большевистскому крылу РСДРП во главе с В. И. Лениным. 25 марта 1908 г. арестован в Баку, в нояб. того же года приговорен к 2 годам ссылки в г. Сольвычегодск Вологодской губ. В июне 1909 г. бежал из ссылки. 23 марта 1910 г. арестован в Баку, этапирован в Сольвычегодск. По окончании срока ссылки определен для проживания в Вологду без права выезда. 9 сент. 1911 г. арестован в С.-Петербурге, в дек. того же года возвращен в Вологду. В янв. 1912 г. на VI Пражской партийной конференции, оформившей выделение большевиков в самостоятельную партию, заочно кооптирован в члены ЦК и Русского бюро РСДРП(б). В февр. того же года покинул Вологду, перешел на нелегальное положение. 22 апр. 1912 г. арестован в С.-Петербурге, приговорен к 3 годам ссылки в Сибирь. В июле этапирован в г. Нарым Томской губ., в сент. бежал из места ссылки. В нояб. и дек. 1912 г. выезжал на короткое время за границу. Встречался с Лениным в Кракове (тогда в составе Австро-Венгрии), участвовал в партийных совещаниях, посетил Вену. С нач. 1913 г. подписывал публикации в печати псевдонимом Сталин (ранее употреблял псевдоним Коба). 23 февр. 1913 г. арестован в С.-Петербурге, в июне того же года приговорен к 4 годам ссылки, которую отбывал на Крайнем Севере, в низовьях Енисея (Туруханский край). В нояб. 1916 г. переведен в г. Ачинск Енисейской губ.

После Февральской революции 1917 г. вернулся в Петроград. 5 авг. того же года избран членом т. н. узкого состава ЦК РСДРП(б), 10 окт.- членом Политического бюро ЦК, 16 окт.- членом Петроградского военно-революционного комитета, руководившего свержением Временного правительства. 25 окт. 1917 г. вошел в состав 1-го советского правительства - Совета народных комиссаров (СНК), возглавив Наркомат по делам национальностей (Наркомнац). С 30 марта 1919 г. также занимал должность наркома гос. контроля (с февр. 1920 - Рабоче-крестьянская инспекция (РКИ)). Во время гражданской войны 1918-1920 гг. был членом революционных военных советов ряда фронтов, участвовал в руководстве обороной Царицына (ныне Волгоград) (1918), Петрограда (1919), в боевых действиях против армии ген. А. И. Деникина (1919), против польск. войск (1920). В нач. 20-х гг. С. постепенно отходит от гос. деятельности, сосредоточиваясь на руководящей партийной работе. 3 апр. 1922 г. избран генеральным секретарем ЦК РКП(б) (эта должность предполагала лишь текущее руководство центральным партийным аппаратом), освобожден 25 апр. того же года от должности руководителя РКИ, а 7 июля 1923 г.- Наркомнаца.

В условиях тяжелой болезни Ленина в 1922-1923 гг. между членами Политбюро разгорелась борьба за лидерство в партии. Первоначально С. сблизился с Л. Б. Каменевым и Г. Е. Зиновьевым в их противостоянии Л. Д. Троцкому. Еще до смерти Ленина, 21 янв. 1924 г., С., Каменев и Зиновьев добились осуждения «левой оппозиции» Троцкого на XIII партконференции 16-18 янв. того же года. На состоявшемся в мае 1924 г. XIII съезде РКП(б) С. был переизбран генеральным секретарем ЦК, несмотря на зачитанные на собраниях делегаций письма Ленина к съезду с критикой С. и с предложением его отстранения от руководства Секретариатом ЦК. С окт. 1925 г. в Политбюро началось противостояние между С. и Зиновьевым с Каменевым. В это время С. вступает в союз с Н. И. Бухариным, считавшимся главным идеологом новой экономической политики (нэпа), против к-рой выступали Зиновьев и Каменев. На XIV съезде РКП(б) в дек. 1925 г. сторонники Зиновьева и Каменева оказались в меньшинстве, а С. был впервые назван «главным вождем партии». Съезд утвердил выдвинутую С. доктрину построения социализма в одной стране. В 1926 г. Зиновьев и Каменев образовали вместе с Троцким против С. «объединенную оппозицию», но потерпели поражение. На XV съезде ВКП(б) в дек. 1927 г. деятели оппозиции были исключены из партии. С 1928 г. С. помимо управления партийным аппаратом берет на себя руководство внутренней политикой в стране. Активное применение адм. методов, предлагавшихся ранее «левой оппозицией», вызвало конфликт С. с Бухариным и его сторонниками в правительстве. В нояб. 1928 г. пленум ЦК ВКП(б) осудил позицию Бухарина как «правый уклон», в следующем году произошло окончательное установление единоличной власти С. во главе партии и гос-ва.

В опубликованной 7 нояб. 1929 г. в газ. «Правда» программной ст. «Год великого перелома» С. выступил за проведение в короткий срок форсированной индустриализации и сплошной коллективизации сельского хозяйства. Вместо нэпа 20-х гг. с относительно рыночной и многоукладной экономикой были внедрены командно-адм. методы управления народным хозяйством. Была резко увеличена денежная эмиссия (выпуск необеспеченных «пустых» денег), что привело к росту цен, дефициту потребительских товаров и падению уровня жизни, для контроля над населением были введены трудовые книжки, внутренние паспорта и институт прописки. С кон. 1929 г. за короткое время большинство единоличных крестьянских хозяйств были объединены в колхозы, через к-рые производилось централизованное изъятие сельскохозяйственной продукции. Коллективизация сопровождалась раскулачиванием - конфискацией имущества и высылкой зажиточной части крестьянства (кулаков) и др. потенциальных противников советской власти (подкулачников).

После серии крестьянских выступлений, вызванных насильственной коллективизацией, С. в ст. «Головокружение от успехов» от 2 марта 1930 г. призвал соблюдать принцип добровольности при организации колхозов, однако через неск. месяцев проведение сплошной коллективизации возобновилось, а сопротивление крестьян было подавлено. XVI съезд ВКП(б) в июне-июле 1930 г., названный «съездом развернутого наступления социализма», утвердил решения об ускорении темпов и увеличении показателей индустриализации, о завершении социалистического преобразования деревни и ликвидации кулачества «как класса». На XVI съезде полностью прекратились внутрипартийные дискуссии, являвшиеся в 20-х гг. своеобразной формой демократии в условиях монополии коммунистической партии на власть в гос-ве. Отныне открытое обсуждение проблемных вопросов и критика руководства в ВКП(б) стали невозможны, однако преследование партийных оппозиционеров в то время носило еще относительно умеренные формы. Жестокие репрессии нач. 30-х гг. помимо кулачества затронули старые кадры технических специалистов, среди к-рых массово выявляли «вредителей», ответственных за проблемы, возникавшие в промышленности при ускоренной индустриализации, ученых, военных, священнослужителей, а также различные категории «бывших людей», утративших общественный статус после социалистической революции (бывш. чиновники, помещики, буржуазия и т. д.). В 1930-1931 гг. за контрреволюционные преступления было вынесено 30,8 тыс. смертных приговоров, 220 тыс. чел. были приговорены к заключению в тюрьмы и исправительно-трудовые лагеря и колонии - значительно больше, чем за все 20-е гг. Раскулачивание затронуло ок. 1,8 млн крестьян. Изъятие в максимальных объемах зерна, совпавшее с неурожаем, привело в 1932-1933 гг. к массовому голоду на Украине, в Ставрополье, Поволжье и др. регионах. Жертвами голода стали не менее 4 млн чел. (по др. оценкам, до 8 млн).

К сер. 30-х гг. положение в стране в целом стабилизировалось. XVII съезд ВКП(б) в янв.-февр. 1934 г., названный «съездом победителей», был представлен как триумф С., к-рый в отчетном докладе заявил, что СССР «из страны аграрной стал страной индустриальной». XVII съезд стал 1-м партийным съездом, на к-ром непрерывно звучали славословия в адрес С., что демонстрировало оформление культа его личности. На состоявшемся в день окончания съезда 10 февр. 1934 г. пленуме ЦК ВКП(б) С. сложил с себя обязанности генерального секретаря и был избран только одним из секретарей ЦК. Не занимая формально высших руководящих постов в партии (до конца жизни) и в гос-ве (до 1941), С. располагал абсолютной властью. Он активно участвовал в подготовке и принятии 5 дек. 1936 г. Конституции СССР, провозгласившей построение в стране социализма. «Сталинская Конституция» декларировала широкие гражданские права и свободы, однако фундаментальной законодательной нормой стало конституционно установленное положение о признании ВКП(б) «руководящим ядром» всех общественных и государственных орг-ций.

Формальное провозглашение конституционных свобод совпало с началом в стране небывалой волны репрессий - «большим террором». В 1932-1936 гг. политические репрессии тоже носили массовый характер, затрагивая ежегодно от 100 до 250 тыс. чел., но количество смертных приговоров за «антисоветскую деятельность» составляло в среднем от 1 до 2,5 тыс. чел. в год, что было сопоставимо с аналогичной статистикой 20-х гг. В 1937-1938 гг., когда органы гос. безопасности возглавлял Н. И. Ежов, к высшей мере было приговорено более 680 тыс. чел., еще 630 тыс. чел. были отправлены в лагеря. Жестокие репрессии впервые затронули руководящие партийные, государственные и военные кадры. Были организованы показательные процессы над бывш. лидерами партийной оппозиции, которым были вынесены смертные приговоры. Главным врагом партии и Советского гос-ва был объявлен высланный в 1929 г. из СССР Троцкий (убит в 1940 в Мексике агентом НКВД).

«Большой террор» был организован по личным указаниям С. Программной основой для проведения массовых репрессий стала речь С. «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников» на пленуме ЦК ВКП(б) 3 марта 1937 г., в к-рой был обоснован и развит выдвинутый С. еще в 1928 г. тезис об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму. С. регулярно просматривал и оставлял резолюции на информационных докладах органов НКВД и местных органов власти о проведении репрессий, лично подписывал списки лиц, определенных к высшей мере наказания в компетенции судебных органов высшей инстанции. В докладе на XVIII съезде ВКП(б) 10 марта 1939 г. С. отметил как важное достижение «очищение советских организаций от шпионов, убийц, вредителей». За день до открытия съезда из состава Политбюро и Секретариата ЦК был выведен Ежов, которого в нояб. 1938 г. на посту наркома НКВД сменил Л. П. Берия. Вскоре Ежов был арестован и расстрелян. В кон. 30-х гг. произошло заметное снижение масштаба репрессий, особенно в отношении высшей меры наказания. В 1939-1940 гг. было вынесено «только» 4,3 тыс. смертных приговоров, 120 тыс. чел. были отправлены в лагеря.

Первоначально, став во главе Советского гос-ва, С. придерживался во внешней политике традиционных для большевиков 20-х гг. взглядов о неизбежности войны с капиталистическом окружением СССР, при этом в качестве главных противников рассматривались сильнейшие в то время зап. державы - Великобритания и Франция. Также С. следовал господствовавшей в руководстве Коммунистического Интернационала (Коминтерна) доктрине о необходимости жесткого централизованного руководства деятельностью зарубежных коммунистических партий при решительном противодействии независимым от Москвы левым политическим силам. Политика активной поддержки революционных и антиколониальных движений за границей привела к т. н. военной тревоге 1927 г., когда возникла угроза прямого столкновения СССР с Великобританией и ее союзниками. События 1927 г. выявили неготовность Вооруженных сил СССР противостоять армиям зап. стран и подтолкнули советское руководство к проведению ускоренной индустриализации для создания совр. оборонной промышленности. В то же время кризис ускорил разгром «левой оппозиции» в ВКП(б), т. к. троцкисты и зиновьевцы активно критиковали партийное руководство за неудачи во внешней политике; одновременно была усилена борьба с «оппортунизмом» в международном рабочем движении. VI Конгресс Коминтерна в июле-сент. 1928 г. отверг возможность союза коммунистов с социал-демократами, в отношении к-рых вошло в обиход выражение «социал-фашисты».

Приход в 1933 г. к власти в Германии нацистской партии А. Гитлера, во многом происшедший из-за взаимной вражды нем. коммунистов и социал-демократов, вызвал переориентацию во внешней политике. В качестве главного противника СССР в Европе теперь рассматривалась нацистская Германия с ее антикоммунистической и агрессивной внешней политикой, а в качестве возможных союзников - зап. демократии. 19 дек. 1933 г. было принято постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о вступлении страны в Лигу Наций ради создания системы коллективной безопасности (СССР стал членом Лиги Наций в сент. 1934). В 1933-1934 гг. состоялась 2-я с нач. 20-х гг. серия массового установления дипломатических отношений с СССР иностранных гос-в, в т. ч. США и ряда европ. стран. В мае 1935 г. был заключен советско-французский договор о взаимопомощи. Министр иностранных дел Франции П. Лаваль (с июня того же года - глава правительства) посетил СССР и был принят в Москве С., для которого это стало 1-й офиц. встречей с руководителем одной из ведущих зап. держав. Через неск. дней к советско-франц. договору присоединилась Чехословакия, ее глава Э. Бенеш также посетил Москву и встретился со С., однако практические аспекты военного сотрудничества 3 гос-в не были урегулированы.

В июле-авг. 1935 г. состоялся VII Конгресс Коминтерна, к-рый определил главной задачей борьбу с фашизмом совместно с трудящимися различной политической ориентации. Оценка социал-демократии как социал-фашизма была признана ошибочной, зарубежным коммунистическим партиям предлагалось создавать коалицию с левыми силами. В 1936 г. Народные фронты, объединявшие левые партии, включая коммунистов, выиграли парламентские выборы во Франции и в Испании. Однако через 2 года Народный фронт во Франции распался, а в Испании левые силы, несмотря на помощь со стороны СССР, потерпели поражение в гражданской войне (1936-1939) с франкистами, поддерживаемыми Германией и Италией. Мн. руководители Коминтерна стали жертвами «большого террора» в СССР в 1937-1938 гг. Окончательно систему европ. безопасности разрушило Мюнхенское соглашение в сент. 1938 г., по которому Франция и Великобритания согласились с требованиями Германии о передаче ей части территории Чехословакии (Судеты). Неудачи в совместном противодействии агрессии Германии вызвали разочарование С. в сотрудничестве с зап. демократиями. 10 марта 1939 г. в докладе на XVIII съезде ВКП(б) он осудил Великобританию и Францию за отказ от политики коллективного отпора агрессорам и переход на позицию невмешательства. Также С. обвинил европейских политиков в попытках как подтолкнуть Германию к войне с СССР, так и спровоцировать СССР на конфликт с Германией «без видимых на то оснований». В мае 1939 г. нарком иностранных дел М. М. Литвинов, проводивший линию на сотрудничество с зап. демократиями, был снят с должности.

В условиях нарастания угрозы войны в Европе и неудачи заключения оборонительного союза с Великобританией и Францией С. счел возможным пойти на сближение с нацистской Германией ради существенного расширения территории СССР и выигрыша времени для повышения обороноспособности страны. 23 авг. 1939 г. в Москву прибыл министр иностранных дел Германии И. фон Риббентроп, был подписан советско-герм. договор о ненападении с дополнительным секретным протоколом о разграничении сфер влияния в случае «территориально-политического переустройства» в Вост. Европе. 1 сент. 1939 г. с нападения Германии на Польшу началась вторая мировая война. 17 сент., после бегства польского правительства из страны, советские войска были введены на территорию Зап. Украины и Зап. Белоруссии. Позднее Красная армия вошла на территорию Прибалтики и Бессарабии (Молдавии). В результате присоединения обширных территорий границы СССР в 1939-1940 гг. продвинулись на запад от 200 до 600 км, а население увеличилось на 23 млн чел. Советско-финская война зимой 1939/40 г., как и пограничные конфликты с Японией у оз. Хасан (1938) и у р. Халхин-Гол (1939), показали недостаточную подготовку Красной армии, на что С. указал во время совещаний военных и партийных работников в апр. 1940 г., призвав готовиться к современным формам войны; были ускорены масштабная реорганизация и техническое обновление Вооруженных сил. Негативное влияние на боеспособность советских войск оказали последствия развязанного С. в 1937-1938 гг. «большого террора», лишившего Красную армию тысяч военных, прежде всего из высшего командного состава.

6 мая 1941 г. С. возглавил СНК СССР. После нападения Германии на Советский Союз 22 июня 1941 г. осуществлял непосредственное руководство армией и оборонной промышленностью. В период Великой Отечественной войны с 30 июня 1941 г. С. являлся председателем Государственного комитета обороны, с 10 июля - председателем Ставки Верховного командования, с 19 июля - наркомом обороны, с 8 авг.- Верховным главнокомандующим Вооруженными силами СССР. Несмотря на перемещение в окт. 1941 г. высших гос. органов в Куйбышев (ныне Самара) в условиях приближения к столице нем. войск, С. оставался в Москве. Сыграл важную роль в организации эвакуации промышленного оборудования на восток в 1941-1942 гг., военной перестройке индустрии, разработке и выпуске различных видов вооружений. Участвовал в подготовке планов фронтовых операций, как неудачных - на начальном этапе войны, так и приведших к решающим победам в период коренного перелома в Великой Отечественной войне. 6 марта 1943 г. С. было присвоено воинское звание маршала Советского Союза. Как глава Советского гос-ва, он стал одним из лидеров Антигитлеровской коалиции. Чтобы избежать обвинений во вмешательстве во внутренние дела зап. стран, по инициативе С. в мае 1943 г. был распущен Коминтерн. С. поддерживал постоянные контакты с руководителями главных союзных держав - премьер-министром Великобритании У. Черчиллем и президентом США Ф. Д. Рузвельтом по вопросам совместных боевых действий против Германии и ее союзников, поставок военной техники и стратегических материалов, принципов послевоенного устройства мира. В ходе войны состоялись личные переговоры С. с лидерами др. европ. союзных гос-в. Дважды во время войны С. участвовал во встречах глав правительств «Большой тройки» - СССР, США и Великобритании: на конференциях в Тегеране в нояб.-дек. 1943 г. (тогда С. впервые с 1913 совершил зарубежную поездку) и в Ялте в февр. 1945 г. После капитуляции Германии «в ознаменование исключительных заслуг в Великой Отечественной войне» С. 27 июня 1945 г. было присвоено персональное высшее воинское звание генералиссимуса Советского Союза. Итоги второй мировой войны в Европе были подведены в июле-авг. 1945 г. в Потсдаме (Германия) на конференции глав держав-победителей: С., Черчилля (в ходе конференции заменен ставшим премьер-министром Великобритании К. Эттли) и президента США Г. Трумэна. На Потсдамской конференции обозначилось охлаждение отношений между союзниками, тем не менее СССР выполнил взятые на себя обязательства и вступил в авг. 1945 г. в войну с Японией, капитуляция к-рой 2 сент. 1945 г. окончила вторую мировую войну. 4 сент. 1945 г. С. сложил с себя обязанности председателя Гос. комитета обороны и Верховного главнокомандующего. В послевоенный период С. оставался главой Правительства СССР, одновременно руководил Наркоматом обороны (с марта 1946 Министерство обороны) до марта 1947 г.

СССР под рук. С. вышел из второй мировой войны одной из ведущих мировых держав, сопоставимой по военной мощи с США и Великобританией, даже несмотря на наличие у Соединённых Штатов с 1945 г. атомного оружия. Под советским контролем оказалась обширная территория Вост. и Центр. Европы. В условиях начавшейся с 1946 г. холодной войны с бывш. зап. союзниками коммунистические правительства пришли к власти в Болгарии, Венгрии, Польше, Румынии и Чехословакии. В Германии в советской зоне оккупации была образована Германская Демократическая Республика (ГДР), в сев. части Кореи - Корейская Народная Демократическая Республика (КНДР). В число союзных с СССР стран также входили Югославия (до разрыва советско-югославских отношений в 1948) и Албания. В 1949 г. в Китае после победы коммунистических сил в гражданской войне была провозглашена Китайская Народная Республика (КНР). Торжественное празднование 70-летия С. 21 дек. 1949 г. совпало с визитом в Москву председателя ЦК Коммунистической партии Китая Мао Цзэдуна, вскоре был заключен советско-кит. договор о союзе и дружбе. В 1950-1953 гг. СССР оказывал военную помощь КНДР и КНР, во время войны в Корее, советские летчики участвовали в воздушных боях с амер. авиацией.

Перерастания холодной войны и локальных конфликтов в глобальное военное столкновение блока социалистических стран с США и их союзниками удалось избежать благодаря быстрому восстановлению экономики СССР и разработке новых видов вооружений, прежде всего испытанию в 1949 г. атомного оружия. В послевоенный период в СССР продолжались политические репрессии. В 1947-1949 гг. впервые с 1918 г. действовал запрет на применение смертной казни, к-рая была восстановлена в янв. 1950 г. для «изменников родины, шпионов и диверсантов». Среди репрессированных были высокопоставленные государственные и партийные руководители. В окт. 1952 г. после 13-летнего перерыва состоялся XIX съезд ВКП(б), переименованной тогда же в Коммунистическую партию Советского Союза (КПСС). С. выступил только в последний день работы съезда, 14 окт. 1952 г., с короткой приветственной речью в адрес зарубежных коммунистических партий. Это было его последним публичным выступлением. Скончался 5 марта 1953 г. на ближней даче в Кунцеве в результате кровоизлияния в мозг. Забальзамированное тело С. было помещено в Мавзолей Ленина на Красной пл. в Москве (именовался до 1961 Мавзолеем В. И. Ленина и И. В. Сталина). 25 февр. 1956 г. на XX съезде КПСС 1-й секретарь ЦК Н. С. Хрущёв сделал закрытый доклад с осуждением культа личности С. 30 окт. 1961 г. на XXII съезде КПСС было принято решение о выносе тела С. из Мавзолея Ленина и захоронении у Кремлевской стены, что было исполнено в ночь на 1 нояб. того же года.

Религиозная политика С. на протяжении 30 лет его руководства страной была противоречивой и непоследовательной. Если в период нэпа она была относительно либеральной, то с кон. 20-х гг. XX в. резко ужесточилась. Гонения на верующих достигли максимума во 2-й пол. 30-х гг. После уничтожения большей части духовенства и почти всего епископата РПЦ встал вопрос о самом существовании Православной Церкви как организованной структуры; жестоким репрессиям подверглись и др. религ. конфессии. С началом Великой Отечественной войны религ. политика существенно смягчилась, особенно активно на диалог с конфессиями власти шли в 1943-1947 гг. Однако с 1948 г. вновь происходит ужесточение, хотя и далеко не такое, как в 30-х гг. При этом во всех изменениях С. руководствовался прежде всего прагматическими соображениями, степенью заинтересованности в деятельности РПЦ и других религ. объединений при проведении как внутренней, так и внешней политики.

До 1917 г. обращение С. к религ. вопросу было фрагментарным. Он разделял позицию Ленина о формальном признании права на свободу вероисповедания при отрицательном отношении к религии как враждебной идеологии. В 1-й крупной теоретической работе «Национальный вопрос и социал-демократия» (кон. 1912 - нач. 1913; впосл. переиздавалась как «Марксизм и национальный вопрос») С. писал: «В программе социал-демократов имеется пункт о свободе вероисповедания. По этому пункту любая группа лиц имеет право исповедывать любую религию: католицизм, православие и т. д. ...Социал-демократия... всегда будет защищать право наций исповедывать любую религию, но в то же время она, исходя из правильно понятых интересов пролетариата, будет агитировать и против католицизма, и против протестантизма, и против православия, с тем чтобы доставить торжество социалистическому мировоззрению» (Сталин И. В. Собр. соч. М., 1946. Т. 2. С. 355). С., занимавшийся мн. годы революционной работой в многонациональном и многоконфессиональном Закавказье, воспринимал различные вероисповедания как «окостенелые религиозные обряды», к-рые разделяют трудящихся разных национальностей и приводят их к «духовному закабалению» со стороны реакционеров.

В отличие от меньшевиков, видевших в религии частное дело членов партии, С., как и Ленин, стоял на позиции, что «партия не может быть нейтральной в отношении религиозных предрассудков». Он поддерживал Ленина в борьбе с «богостроительством» в партии; по его предложению Бакинский комитет РСДРП 5 авг. 1909 г. принял резолюцию, что ««богостроительство»... и вообще, привнесение религиозных элементов в социализм,- является результатом ненаучного и потому вредного для пролетариата толкования основ марксизма. ...марксизм сложился и выработался в определенное мировоззрение не благодаря союзу с религиозными элементами, а в результате беспощадной борьбы с ними» (Там же. С. 167). Во время гражданской войны, когда С. руководил Наркомнацем, этот гос. орган проводил гибкую политику в отношении мусульман; в нек-рых регионах с преобладающим мусульм. населением нормы декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» фактически не действовали. Однако подобная политика сотрудничества с лояльным к советской власти ислам. духовенством была связана не со С., а с руководителем Мусульманского комиссариата Наркомнаца М. Х. Султан-Галиевым, исключенным в 1923 г. из РКП(б) и арестованным после острого конфликта со С. на XII партийном съезде.

С. поддержал Ленина и Троцкого в проведении кампании по изъятию церковных ценностей. 20 марта 1922 г. Политбюро с участием С. приняло решение под предлогом изъятия церковных ценностей для помощи голодающим развернуть широкую агитацию, после чего арестовать авторитетных представителей духовенства и внести раскол в Церковь. На заседании 22 марта Политбюро решило провести через 10-15 дней аресты членов Синода и патриарха, опубликовать данные о сопротивлении изъятию церковных ценностей в Шуе, в недельный срок отдать под суд трибунала виновных и расстрелять руководителей «мятежа». 23 марта на заседании Политбюро были утверждены предложения Троцкого о мероприятиях в связи с кампанией по изъятию церковных ценностей. Став 3 апр. 1922 г. генеральным секретарем ЦК РКП(б), С. приступил к активному проведению этой политики, в т. ч. к организации обновленчества. В телеграмме, посланной в апр. секретарям губкомов РКП(б) о мерах по организации церковного раскола, С. писал о необходимости «взять на учет лояльные элементы духовенства и побудить их выступить против нынешней церковной иерархии, которая… обнаружила свою злую волю и бессилие и тем скомпрометировала себя вконец» (Курляндский. 2011. С. 134). Разъясняя одному из адресатов, что не стоит торопиться с созывом обновленческого «собора», С. сообщал о решении ЦК «затянуть процесс раскола церкви, дать основательно разодраться отцам церкви и тем окончательно дискредитировать себя в глазах населения» (Там же. С. 143). При редактировании утвержденных Политбюро лозунгов к 1 мая 1922 г. С. вписал фразу: «Церковные ценности на спасение жизни голодающих братьев. Долой реакционных попов, укрывающих ценности!» (Там же. С. 138). В этот период С. последовательно выступал за расстрелы осужденных священнослужителей. Вместе с Лениным, Троцким и Молотовым он выступил против помилования приговоренных к расстрелу на Шуйском процессе 1922 г. Именно из-за позиции С. в результате голосования 4 голосами против 3 Политбюро отказало им в помиловании. На 1-м Московском процессе в апр.-мае 1922 г. при утверждении 5 смертных приговоров в Политбюро С. голосовал за расстрел обвиняемых. На Петроградском процессе 1922 г. (июнь-июль) рассматривалось дело митр. сщмч. Вениамина (Казанского) и др. обвиняемых из числа духовенства и мирян. При обсуждении вопроса в Политбюро С. подписался под решением: «Согласиться с постановлением комиссии о 4 и 6» (т. е. четырех казнить, шестерых помиловать). Получив ходатайство ВЦИК о помиловании всех приговоренных к расстрелу, С. добился секретного постановления Пленума ЦК РКП(б) о его отклонении (Там же. С. 189).

4 мая 1922 г. к судебной ответственности был привлечен патриарх Московский и всея России свт. Тихон (Беллавин). Всего в 1922 г. по стране прошло 250 судебных процессов, сфабрикованных в связи с «сопротивлением изъятию церковных ценностей». Против духовенства также применялась 3-летняя адм. высылка без суда, введенная декретом ВЦИК от 10 авг. 1922 г. С кон. марта 1922 г. в действиях советских властей стали преобладать карательные методы, а на местах оперативное руководство кампанией по изъятию церковных ценностей осуществляли секретные тройки в составе секретаря губкома партии, начальника губотдела ГПУ и губвоенкома. Политбюро, давшее общие директивы об обязательных жестких приговорах и беспощадных расстрелах, на заседаниях периодически возвращалось к текущему руководству репрессиями (Политбюро и Церковь. Кн. 1. С. 197-200, 213-217). На встрече с рабселькорами 4 дек. 1928 г. С. выразил удовлетворение проведенной в 1922 г. кампанией по изъятию церковных ценностей и умелым сталкиванием духовенства и голодающих: «Нам удалось противопоставить религиозным стремлениям попов нужды рабочего населения. Вот имеются драгоценности в церкви, нужно их изъять, продать и купить хлеба. Чувства голода, интересы голода противопоставили религиозным стремлениям попов. Это была ловкая постановка вопроса. Это не против по теоретическим соображениям на попов пошли, а на основе голода, недорода, неурожая в стране. Драгоценности в церкви, дайте их, накормим людей, и против этого крыть нечем, возражать нечего, даже самому верующему человеку,- голод» (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1. Д. 1112. Л. 115). В сент.-окт. 1922 г. была создана Комиссия по проведению отделения церкви от государства (Антирелигиозная комиссия) при ЦК РКП(б), к-рую 18 янв. 1923 г. возглавил Е. М. Ярославский, ставленник С. Жесткие репрессии против Церкви продолжались до весны 1923 г.

В апр. 1923 г. XII съезд РКП(б) принял либеральную резолюцию «О постановке антирелигиозной агитации и пропаганды». С этого времени установился, хотя и ненадолго, период сравнительно спокойных отношений властей с церковными орг-циями, своеобразный «религиозный нэп». Это было вызвано необходимостью обеспечить экономическую и политическую стабильность в стране, укрепить «смычки» города с преимущественно религиозной деревней, наладить внешнеполитические связи. Инициатором более мягкого религ. курса являлась группа сторонников Бухарина, некоторое время доминировавшая в партийном руководстве. Одним из разработчиков и активных проводников политики «религиозного нэпа» был С. Важным проявлением новой политики стало освобождение из-под ареста патриарха Тихона. Первоначально Политбюро (в т. ч. С.) в апр. 1923 г. постановило «дать директиву Верховному Трибуналу вести дело Тихона со всею строгостью, соответствующей объему колоссальной вины, совершенной Тихоном», однако уже вскоре изменило свою позицию. Архивные документы свидетельствуют, что основную роль в этом сыграла широкая кампания в странах Зап. Европы с требованием освободить патриарха. В тот период советское руководство, желая выйти из дипломатической изоляции, было вынуждено считаться с подобными протестами. Условия освобождения были сформулированы председателем Антирелигиозной комиссии Ярославским в служебной записке от 11 июня 1923 г. От патриарха Тихона потребовали раскаяться «в совершенных против Советской власти и трудящихся рабочих и крестьянских масс преступлениях», отмежеваться «открыто и в резкой форме от всех контрреволюционных организаций», выразить отрицательное отношение к «карловчанам» (см. Высшее церковное управление за границей), папе Римскому, архиеп. Кентерберийскому и патриарху Константинопольскому, а также согласиться «с некоторыми реформами в церковной области (например, новый стиль)». При этом следствие в отношении патриарха Ярославский предлагал не прекращать, что означало возможность его нового ареста. Политбюро при участии С. с этими предложениями согласилось. Патриарх Тихон стремился свести к минимуму наносимый вред Церкви, но главное условие освобождения он принял, подав 16 июня заявление в Верховный суд РСФСР. 27 июня патриарх был освобожден, что стало причиной острого кризиса обновленчества.

16 авг. 1923 г. С., ссылаясь на решения XII съезда РКП(б), выпустил циркулярное письмо губ. комитетам РКП(б) «Об отношении к религиозным организациям» с требованием запретить закрытие церквей «по мотивам неисполнения административных распоряжений о регистрации», а также за неуплату налогов, аресты «религиозного характера», если они не имеют связи с контрреволюционными деяниями. В циркуляре содержались предостережения от гонений на верующих, поскольку «гонения только укрепляют религиозные предрассудки» (Политбюро и Церковь. Кн. 1. С. 414-418). На XIII съезде ВКП(б) в мае 1924 г. было принято решение оказать материальную помощь религ. сельскохозяйственным кооперативам. В др. резолюции съезда говорилось, что «необходимо решительно ликвидировать какие бы то ни было попытки борьбы с религиозными предрассудками мерами административными вроде закрытия церквей» (Известия ВЦИК. 1924. 3 июня). 21 марта 1924 г. Президиум ЦИК СССР принял постановление о прекращении дела по обвинению в антисоветских преступлениях патриарха Тихона и ряда привлеченных вместе с ним к суду иерархов. Однако остался в силе циркуляр Наркомюста (НКЮ) от 8 дек. 1923 г., запрещавший публичное возношение за богослужениями имени патриарха, что рассматривалось «как деяние, носящее характер явной политической демонстрации против рабоче-крестьянской власти». В разъяснении НКЮ по этому поводу говорилось, что «постановление ЦИК СССР по делу гр. Беллавина основано на праве частной амнистии, а не на отсутствии состава преступления в действиях гр. Беллавина вообще, а потому нет никакого основания считать, чтобы циркуляр № 254 утратил силу» (Сов. юстиция. М., 1924. № 16). После упразднения Отдела по проведению в жизнь декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» (V отдела) НКЮ во главе с П. А. Красиковым 25 авг. 1924 г. при Президиуме ВЦИК был организован Секретариат по делам культов во главе с П. Г. Смидовичем для контроля за исполнением религ. законодательства и рассмотрения жалоб по религ. вопросам. Это давало определенную возможность для урегулирования церковно-гос. отношений. В русле принятых установок С., выступая в 1924-1925 гг., призывал к сдержанности в деле антирелиг. пропаганды.

После кончины патриарха Тихона и вступления 12 апр. 1925 г. в обязанности патриаршего местоблюстителя митр. Крутицкого сщмч. Петра (Полянского) советские власти усилили попытки поставить деятельность Церкви под жесткий контроль ОГПУ. Осенью 1925 г. митр. Петру были выдвинуты требования: издать просоветскую декларацию, осудить рус. зарубежных иерархов и согласовывать с ОГПУ кадровую политику Патриархии. На этих условиях власти соглашались на легализацию РПЦ. Местоблюститель эти условия не принял и 10 дек. был арестован. Одновременно советские власти организовали в дек. 1925 г. новый григорианский раскол. В нояб. 1926 г. был арестован и сменивший митр. Петра заместитель местоблюстителя митр. Нижегородский Сергий (Страгородский; впосл. патриарх Московский и всея Руси). Находясь в заключении, митр. Сергий принял условия ОГПУ и 2 апр. 1927 г. был освобожден без прекращения следствия по его делу. 18 мая 1927 г. с разрешения властей митр. Сергий созвал епископское совещание, преобразованное во Временный Священный Синод РПЦ, 20 мая его деятельность была разрешена НКВД. 29 июля появилась «Декларация» 1927 г. митр. Сергия и Синода о политической лояльности Церкви к советской власти, а 21 окт.- указ о поминовении за богослужением гос. властей, к-рый вызвал недовольство значительной части духовенства и новые церковные разделения. Митр. Сергий также допустил контроль ОГПУ над кадровой политикой РПЦ. В ответ гос. власти разрешили легальное открытие и функционирование епархиальных управлений, но без их офиц. регистрации.

На рубеже 1928 и 1929 гг. началось существенное изменение курса религ. политики в СССР. Период относительных компромиссов с религиозными орг-циями сменился длительной полосой крайне воинственного, нетерпимого отношения к верующим. Это было связано с принятием общего курса руководства ЦК ВКП(б) во главе со С. на свертывание нэпа, насильственную коллективизацию, обострение классовых отношений в городе и деревне и т. д. Следует отметить, что, хотя высшие гос. органы в 30-х гг. и не ставили задачу полного искоренения религии в стране, нек-рые влиятельные общественные орг-ции и руководители эту цель преследовали. Инициатором резкого ужесточения религ. политики во многом был лично С. Еще в сент. 1927 г. на встрече с амер. рабочей делегацией он заявил: «Партия не может быть нейтральной в отношении религиозных предрассудков, и она будет вести пропаганду против этих предрассудков, потому что это есть одно из верных средств подорвать влияние реакционного духовенства, поддерживающего эксплуататорские классы и проповедующего повиновение этим классам. Партия не может быть нейтральной в отношении носителей религиозных предрассудков, в отношении реакционного духовенства, отравляющего сознание трудящихся масс. Подавили ли мы реакционное духовенство? Да, подавили. Беда только в том, что оно не вполне еще ликвидировано. Антирелигиозная пропаганда является тем средством, которое должно довести до конца дело ликвидации реакционного духовенства» (Курляндский. 2011. С. 253-254). В дек. 1928 г. на встрече с рабселькорами С. признал хулиганские выходки молодежи по отношению к Церкви хорошим средством борьбы с религией при условии их умелого проведения: «Посмеяться над попом хорошо,- сказал он,- только надо уметь так это сделать, чтобы вызвать из-за насмешек над попом не озлобление среди крестьян, а хохот… Уметь надо. Насмешка - дело хорошее, только надо уметь» (Там же. С. 243).

8 апр. 1929 г. ВЦИК и СНК РСФСР приняли постановление «О религиозных объединениях», которое оставалось основой законодательства о культах на протяжении всего последующего существования СССР. В мае 1929 г. XIV Всероссийский съезд советов изменил 4-ю ст. Конституции РСФСР - вместо «свободы религиозной и антирелигиозной пропаганды» теперь допускалась лишь «свобода религиозных исповеданий и антирелигиозной пропаганды». Изменение курса религ. политики привело к упразднению 30 нояб. 1929 г. Антирелигиозной комиссии ЦК ВКП(б). Антирелигиозную пропаганду взял на себя Союз воинствующих безбожников (СВБ), функции адм. работы с конфессиями были переданы образованной 8 апр. 1929 г. Комиссии по вопросам культов при ВЦИК во главе со Смидовичем (с 1934 - при ЦИК СССР во главе с Красиковым). Существенным изменением в религ. политике с кон. 20-х гг. стал отказ гос. властей от более мягкого по сравнению с РПЦ отношения к неправосл. конфессиям, а также к обновленчеству и григорианству. Ухудшение отношения к себе почувствовали представители всех вероисповеданий, даже находившихся ранее в сравнительно привилегированном положении. Было запрещено допускавшееся ранее в регионах с преобладающим мусульм. населением обучение детей основам исламской веры, ликвидированы шариатские и адатские суды, конфискованы вакфы (земельные владения мусульм. общин) на Сев. Кавказе, в Закавказье, Казахстане и Средней Азии. Было прекращено издание журналов баптистов и евангельских христиан, закрыты их образовательные библейские курсы, были закрыты учебные заведения и прекращен выпуск печатных изданий обновленцев.

Главный удар репрессий обрушился на РПЦ. Происходила массовая ликвидация приходских церквей и мон-рей. Если в 1927 г. в РСФСР было закрыто 134 молитвенных здания, то в 1928 г.- 542, а в 1929 г.- 1 тыс. Закрытие мн. храмов сопровождалось их разрушением. Только в Москве было уничтожено ок. 200 храмов, в Ленинграде - почти 100. В 1929-1930 гг. в Москве были закрыты последние мон-ри (их храмы с 1918 формально считались приходскими). 29 янв. 1930 г. Исполнительное бюро Центрального совета СВБ приняло план «безбожной пятилетки». 6 февр. Комиссия по вопросам культов при ВЦИК упростила процедуру закрытия церквей по сравнению с законом от 8 апр. 1929 г. Теперь право окончательного решения вопроса в большинстве случаев было передано областным и краевым советам. 11 февр. 1930 г. ЦИК и СНК СССР издали постановление «О борьбе с контрреволюционными элементами в руководящих органах религиозных объединений», к-рое предписывало при регистрации религ. объединений исключать из них «кулаков, лишенцев и иных враждебных советской власти лиц» и не допускать проникновения указанных лиц в эти орг-ции. 15 февр. 1930 г. митр. Сергий (Страгородский) дал «интервью» советским корреспондентам, в к-ром отрицались преследования за веру в СССР. Текст этого «интервью» написали С., Молотов и Ярославский.

К весне 1930 г. ситуация в религ. сфере стала критической. Закрытия сельских церквей вызывали массовые протестные выступления крестьян, что негативно сказывалось на создании колхозов. Неудачи в колхозном движении вызвали появление 2 марта 1930 г. статьи С. «Головокружение от успехов», в которой он критиковал отдельные методы коллективизации. Это сказалось и на временном смягчении религиозной политики. 14 марта 1930 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О борьбе с искривлениями партийной линии в колхозном движении», осуждавшее в т. ч. перегибы в отношении религии. С нач. 1931 г. стал выходить «Журнал Московской Патриархии», однако духовные учебные заведения не были открыты, хотя власти первоначально обещали митр. Сергию сделать это.

Отступление от «твердого курса» религ. политики советских властей и лично С. в 1930-1931 гг. оказалось кратковременным. В ответ на телеграфный запрос одной из амер. газет в марте 1931 г. С. сказал, что представители духовенства в СССР преследуются и он «жалеет лишь о том, что не смог до сих пор покончить со всеми ними». И уже с сер. 1931 г. религ. политика в СССР была вновь резко ужесточена. Началась еще одна волна закрытия церквей. Органы власти в ряде регионов страны, в частности в Ленинграде, впервые поставили задачу полного «искоренения» действующих храмов. Одновременно прошли массовые репрессии в отношении верующих. По данным ОГПУ, если за 7 лет периода нэпа по религ. делам было арестовано 7649 чел., то за один 1930 г.- 13 354 чел. Несмотря на усилия советских властей, к сер. 1932 г. стало ясно, что 1-я «безбожная пятилетка» провалилась. СВБ поставил утопическую цель - окончательно порвать с религией в бесклассовом обществе к кон. 2-й пятилетки. Комиссия по вопросам культов ВЦИК хотя бы внешне безуспешно пыталась оставаться в рамках законности. В марте 1933 г. тяжелый удар по духовенству был нанесен выселением из крупных городов мн. священнослужителей при проведении паспортизации населения страны. Во 2-й пол. 1933 г., после запрещения в городах и селах колокольного звона, была проведена кампания по снятию и переплавке колоколов с действующих церквей.

С нач. 1934 г. на ослабление антирелиг. гонений повлияли общее смягчение внутренней политики и перемены на международной арене - приход в Германии к власти нацистов, установление дипломатических связей с США, а в более глобальном плане - отказ по существу от концепции разжигания «мировой революции». Вторая небольшая «оттепель» в отношениях Церкви и гос-ва оказалась еще более кратковременной. Убийство в Ленинграде главы городской парторг-ции С. М. Кирова 1 дек. 1934 г. использовали по инициативе С. для нагнетания масштабной кампании репрессий. От нее особенно пострадали духовенство и миряне. Церковные орг-ции чаще обвиняли в контрреволюционной, антисоветской деятельности. Гонения на них в 1935-1938 гг. шли по нарастающей. Во 2-й пол. 30-х гг. на общественное мнение влияли т. о., чтобы создать представление о подготовке в стране широкого заговора духовенства, руководимого зарубежными центрами и направленного на свержение советской власти. В мае 1935 г. по требованию НКВД прекратил существование Временный Свящ. Синод РПЦ, летом перестал выходить «Журнал Московской Патриархии». В кон. 1935 г. возобновились массовые аресты епископата, духовенства, активных мирян. С весны 1936 г. в РПЦ не совершалось архиерейских хиротоний. Продолжалась кампания по закрытию храмов.

1937-1938 годы вошли в историю как период т. н. большого террора, инициированного С. На Пленуме ЦК ВКП (б) в февр.-марте 1937 г., когда при обсуждении опасности проникновения «антисоветских элементов» в органы власти один из докладчиков, Е. Г. Евдокимов, пожаловался на засилье сектантов в Азово-Черноморском крае, С. прервал его: «Что же ты, Евдокимов, смотришь?» (Там же. С. 491). 31 июля 1937 г. по инициативе С. Политбюро одобрило начало массовых репрессий. В стране прошли аресты священнослужителей по обвинению в шпионаже и террористической деятельности. Активизация гонений на верующих осуществлялась под личным контролем С. Когда 13 нояб. 1937 г. Л. З. Мехлис переадресовал С. письмо редактора газ. «Звезда» о вредном влиянии Церкви в Белоруссии, тот написал резолюцию: «Т. Ежову. Надо бы поприжать господ церковников» (Там же. С. 516). В ответ нарком НКВД направил С. обширный материал о ходе репрессий против духовенства. По данным Ежова, в авг.-нояб. 1937 г. было арестовано 31 359 «церковников и сектантов», из них митрополитов и епископов - 166, священников - 9116, монахов - 2173, «церковно-сектантского кулацкого актива» - 19 904 чел. Из их числа приговорены к расстрелу 13 671 чел., в т. ч. 81 епископ (Там же. С. 517). Выступая на активе НКВД Украинской ССР 17 февр. 1938 г., Ежов отметил: «…оказывается, живыми еще ходят 7 или 8 архимандритов, работают на работе 20 или 25 архимандритов, потом всяких монахов до чертика. Почему всех этих людей не перестреляли давно?» В тот же день Политбюро выделило для Украины самый большой дополнительный лимит числа лиц, предполагаемых к приговору «по первой категории» (т. е. к расстрелу) - 30 тыс. чел. С. лично отредактировал текст этого постановления и расписался: «За. И. Сталин» (Там же. С. 518). С личной санкции С. были расстреляны архиеп. Питирим (Крылов) и управляющий делами Московской Патриархии прот. свящ. Александр Лебедев.

За время «большого террора» было закрыто более 8 тыс. церквей, ликвидировано 70 епархий и вик-ств. 165 архиереев (80%) епископата РПЦ были расстреляны или умерли в тюрьмах. РПЦ как организационная структура оказалась разгромлена. На кафедрах остались только 4 архиерея. Из 37 тыс. храмов РПЦ, действовавших в 1929 г., в 1938 г. уцелело лишь 8302. Было закрыто и подавляющее большинство молитвенных зданий др. вероисповеданий, прекратили деятельность органы их управления. 7 окт. 1938 г. Президиум Верховного Совета РСФСР постановил отменить положение о Центральной и местных комиссиях по вопросам культов. Среди партийного руководства появилось мнение о необходимости полной ликвидации законодательства о культах, в частности постановления 1929 г. «О религиозных объединениях». С таким предложением обращался секретарь ЦК ВКП(б) Г. М. Маленков, однако согласия С. не получил. С 1938 г. единственным ведомством, занимавшимся религиозной политикой, остался специальный отдел НКВД. Властям удалось создать видимость безбожного гос-ва, но это было иллюзией. Когда по личному указанию С. в переписной лист Всесоюзной переписи населения 1937 г. был включен вопрос об отношении к религии (задавался только гражданам старше 16 лет), оказалось, что из 98,4 млн опрошенных назвали себя верующими 55,3 млн чел., т. е. 56% - более половины населения. Из них к православным отнесли себя 41,6 млн чел. (75%), к мусульманам - 8,3 млн чел. (15%), по полумиллиону человек причисляли себя к католикам и протестантам, 140 тыс.- к армяно-григорианам, 400 тыс.- к другим христ. деноминациям, 300 тыс. отнесли себя к иудаизму, 100 тыс.- к буддизму (РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 33. Д. 2990. Л. 71-74).

В нач. 1939 г. период активного наступления на Церковь подошел к завершению; появились признаки намечавшегося изменения прежней политики. Неудача планов искоренения религии была очевидна. После отстранения от руководства НКВД Ежова в рамках пересмотра многих следственных дел были освобождены и десятки священнослужителей. В закрытых циркулярах адм. органов появились указания проявлять сдержанность в ликвидации храмов. Отчасти это было связано с постепенным изменением курса советского правительства во главе со С. с интернационально-коммунистического на национально-патриотический. Важную роль играла надвигавшаяся вторая мировая война. Переломным моментом в этом плане стало присоединение в 1939-1940 гг. к СССР Зап. Украины, Зап. Белоруссии, Прибалтики, Бессарабии и Сев. Буковины с миллионами верующих. Считаясь с ними и нуждаясь в деятельности Московской Патриархии, Советское гос-во стало создавать видимость религ. терпимости, уменьшив масштабы антицерковных акций. Угроза ликвидации Патриархии была снята. Патриарший местоблюститель вновь стал совершать архиерейские хиротонии, замещались пустующие кафедры в присоединенных областях. Туда были посланы в качестве экзархов 2 из 4 уцелевших действовавших архиереев РПЦ - Николай (Ярушевич) и Сергий (Воскресенский), возведенные в марте 1941 г. в митрополитов. При наличии на местных кафедрах 15 архиереев в Москве провели хиротонии 4 новых епископов для зап. областей. Однако в 1939-1941 гг. в СССР по-прежнему приоритетной задачей считалось строительство безрелиг. общества. 27 февр. 1940 г. Наркомпрос РСФСР издал приказ о постановке антирелиг. пропаганды в школе. В 1940 г. вновь начался рост репрессий против духовенства, также до сер. 1941 г. продолжалось закрытие церквей. В июне 1941 г. на территории СССР действовало 3732 храма, из них 3350 приходилось на зап. области и республики, а в остальной части СССР насчитывалось только 382 церкви.

Начавшаяся 22 июня 1941 г. Великая Отечественная война отразилась и на религ. политике. Не могли не измениться положение Церкви, отношение к ней Советского гос-ва. Уже первые слова обращения С. к народу 3 июля 1941 г.: «Дорогие соотечественники! Братья и сестры!» были подсказаны не марксистско-ленинской идеологией, а скорее церковной традицией. Реальная действительность заставила С. начать пересмотр своей религ. политики, перейти к диалогу во имя единства верующих и атеистов в борьбе с общим врагом Отечества. Впрочем, первоначально изменения были небольшие. Архиереям РПЦ не препятствовали распространять патриотические воззвания, хотя это и являлось нарушением закона. Полностью прекратилась антирелигиозная пропаганда, была свернута деятельность СВБ, правда, формально он не был распущен. С. через личного секретаря А. Н. Поскрёбышева рекомендовал «главному безбожнику» Ярославскому публично отметить новую патриотическую позицию Церкви.

Появились первые случаи восстановления закрытых храмов. Так, в авг. 1941 г. были открыты церкви в городах Горьком (ныне Н. Новгород) и Калинине (ныне Тверь). Религ. центры СССР признали де-факто, им снова разрешили устанавливать связи с заграничными конфессиональными орг-циями. 14 окт. 1941 г. была проведена эвакуация патриаршего местоблюстителя митр. Сергия в Ульяновск. Представителя РПЦ включили в различные государственные и международные организации (напр., Всеславянский комитет). В февр. 1942 г. возобновилась издательская деятельность РПЦ, было выпущено 2 книги. В апр. того же года в ряде городов разрешили совершать пасхальный крестный ход вокруг храмов с зажженными свечами, на эту ночь отменили комендантский час. Произошло фактическое снятие некоторых ограничений на внебогослужебную деятельность и проведение массовых религ. церемоний. В блокадном Ленинграде с янв. 1942 г. все храмы снабжались минимально необходимым количеством вина и муки для причащения богомольцев. С сер. 1942 г. почти прекратились аресты клириков Московского Патриархата, из лагерей освободили десятки священнослужителей, в т. ч. к сент. 1943 г.- неск. архиереев. Постепенно начали восстанавливаться епископские кафедры. В мае-окт. 1942 г. на основной территории страны были проведены 3 епископские хиротонии. С. отправлял телеграммы с благодарностью за взносы РПЦ в Фонд обороны и 5 февр. 1943 г. дал согласие на открытие Патриархией банковского счета, куда верующие могли вносить пожертвования. Однако в первые 2 года войны сохранялся запрет на посещение храмов военнослужащими и нек-рыми др. категориями граждан. Оставалась довоенная практика тяжелого налогообложения священнослужителей, нередки были рецидивы прежней политики, грубо административных, насильственных акций, прежде всего по отношению к приходам. Основным проводником религ. политики и информатором правительственных и партийных органов в этой сфере оставались НКВД и НКГБ.

Весной 1943 г. под влиянием целого ряда таких факторов, как патриотическая деятельность РПЦ, обращение в ходе войны к рус. национальным традициям, массовое религ. возрождение на оккупированной территории, стремление нейтрализовать воздействие герм. пропаганды, отношения с союзниками по коалиции и др., С. пришел к решению о необходимости более существенно изменить религ. политику. С. стал уделять Церкви значительное внимание для придания режиму своей власти видимости веротерпимого гос-ва. В его расчетах РПЦ также отводилась существенная роль в налаживании контактов с религ. кругами на Балканах, Ближ. Востоке, в Великобритании и США. 5 июня 1943 г. С. подписал секретное постановление ГКО «Об утверждении мероприятий по улучшению зарубежной работы разведывательных органов СССР», в к-ром религ. орг-ции впервые были отнесены к категории интересов советской внешней разведки. С. руководствовался прежде всего прагматическими расчетами, при этом все идеологические аргументы отходили на 2-й план. Инициатива изменения религ. политики всецело принадлежала С., никто из его окружения не мог предложить таких радикальных мер.

Мнение о том, что у С. к концу жизни будто бы проявилась религиозность, следует признать ошибочным. И в атеизме, и в религии он видел общественные феномены, к-рые должны служить его системе, каждый по-своему. Атеизм был для С. лишь политическим средством, элементом в общей системе формирования людей в нужном направлении. В частности, составляя б-ку для дачи, он в перечне необходимых изданий приписал: «Прошу, чтобы не было никакой атеистической макулатуры!» Историк Д. А. Волкогонов по этому поводу заметил: «Он мог терпеть атеизм, но только как средство пропаганды тех догм, которые содержались в его собственных работах» (Волкогонов. 1989. С. 11). Весной-летом 1943 г. в руководстве страны стали разрабатываться планы проведения новой религ. политики. Органами госбезопасности С. были представлены подробные материалы о состоянии РПЦ. В кон. авг. 1943 г. власти разрешили возвращение местоблюстителя митр. Сергия из эвакуации в Москву. 4 сент. 1943 г. С. принял в Кремле митрополитов Московского Сергия, местоблюстителя Патриаршего престола, Ленинградского Алексия (Симанского; впосл. патриарх Московский и всея Руси Алексий I) и Киевского Николая (Ярушевича). В ходе беседы были обсуждены вопросы об открытии приходов, духовных учебных заведений, выпуске церковных изданий, выборах патриарха и др. В это время шла подготовка к Тегеранской конференции глав держав Антигитлеровской коалиции. Для оказания воздействия на союзников, Великобританию и США, было решено использовать влияние Англиканской Церкви, руководство к-рой обратилось с просьбой разрешить визит в Москву своей делегации. Ее встреча с рус. иерархами во главе с патриархом сняла бы с СССР мн. обвинения в религ. преследованиях верующих.

Однако уступки гос-ва оказались не такими значительными, как представлялось первоначально. Для С. было важным создать видимость благополучия в религ. вопросе, а за этой ширмой поставить Церковь под жесткий контроль, сделать послушной частью режима. Полностью этого добиться не удалось, хотя иерархи были вынуждены пойти на компромиссы, болезненные для правосл. сознания. Для осуществления контролирующей роли, согласно постановлению СНК от 14 сент., был создан Совет по делам Русской Православной Церкви при Правительстве СССР во главе с Г. Г. Карповым, а в мае 1944 г. для неправославных конфессий аналогичный Совет по делам религиозных культов во главе с И. В. Полянским. Решение ключевых проблем религ. политики С. оставил за собой. Менее важными вопросами в правительстве занимались Молотов, а с 1946 г.- К. Е. Ворошилов, в ЦК ВКП(б) - поочередно Маленков и А. А. Жданов.

Архиерейский Собор РПЦ 8 сент. 1943 г. избрал патриархом Московским и всея Руси митр. Сергия. В день его восшествия на Патриарший престол вышел 1-й номер возобновленного «Журнала Московской Патриархии», началось создание синодальных отделов, епархиальных управлений, стали открываться храмы, духовные учебные заведения. 14 июня 1944 г. в Москве начали работу Богословский институт и Богословские курсы (впосл. МДАиС). С окт. 1943 г. представители духовенства стали награждаться советскими гос. наградами - медалями «За оборону Ленинграда», «За оборону Москвы» и др. С. дал согласие на преодоление Церковью обновленческого раскола, гос. органы получили указание «не препятствовать распаду обновленческой церкви и переходу обновленческого духовенства и приходов в патриаршую сергиевскую церковь». Однако власти не желали восстановления сильной церковной орг-ции. Это проявилось в вопросе открытия храмов. 28 нояб. 1943 г. СНК принял постановление, по к-рому ходатайства верующих сначала рассматривались местными органами, в случае их одобрения пересылались в Совет по делам РПЦ, после предварительного решения которого поступали в СНК, а затем снова в Совет. Такая многоступенчатая процедура имела целью ограничить открытие церквей. Только 5 февр. 1944 г. Совет принял постановление об открытии первых 18 храмов. Кроме того, по мере освобождения оккупированных территорий началась кампания по изъятию у церковных общин зданий храмов, использовавшихся до войны для общественных целей. Не было дано разрешение на служение клириков одновременно в нескольких храмах. В 1944-1945 гг. на освобожденных территориях проводились многочисленные аресты духовенства за сотрудничество с оккупационными властями, в большинстве случаев без реальных оснований. 27 сент. 1944 г. по инициативе С. вышло постановление ЦК ВКП(б) «Об организации научно-просветительской пропаганды», правда, без упоминания о задачах антирелиг. работы.

В кон. 1943-1944 гг. С. подписал более 10 постановлений СНК, касавшихся условий и порядка функционирования религ. орг-ций, льгот духовенства, прав и обязанностей гос. органов, ведавших церковной политикой: РПЦ дали возможность изготовления предметов религ. культа, священнослужителей освободили от призыва в армию, уменьшили их налоговую нагрузку и т. д. Решения СНК вступали в противоречие с постановлением 1929 г. «О религиозных объединениях» в отношении прав религ. об-в, однако новый закон принят не был. С разрешения С. после смерти патриарха Сергия был проведен с участием зарубежных иерархов Поместный Собор РПЦ 1945 г., избравший новым патриархом митр. Алексия (Симанского). К концу войны было восстановлено большинство архиерейских кафедр, воссозданы епархиальные управления, открыты свечные мастерские. К нач. 1946 г. число архиереев достигло 61. За 1944 г. поступило 6702, а за 1945 г.- еще 5986 заявлений об открытии церквей. Из них было удовлетворено 716, т. е. 17%. На 1 июня 1945 г. в стране действовали 10 243 храма и 104 мон-ря РПЦ. Произошло возрождение и др. конфессий, хотя организованная регистрация их религ. общин происходила с некоторой задержкой и была закончена только в 1948 г. В это время в СССР легально действовали 6270 неправославных религ. орг-ций.

На 1945-1946 гг. пришелся пик в улучшении государственно-церковных отношений, что объяснялось прежде всего заинтересованностью С. в международной деятельности РПЦ. 10 апр. 1945 г. состоялась 2-я и последняя встреча С. с руководством Церкви. В ходе беседы с патриархом Алексием I обсуждался гл. обр. вопрос участия РПЦ в международной деятельности. Патриарху было обещано строительство в Москве церковного адм. центра с патриаршей резиденцией, типографией, духовными учебными заведениями, свечным заводом и т. п. Эти обещания С. не были выполнены. 19 апр. 1945 г. состоялся прием С. генерального викария Эчмиадзинского Католикосата митр. Геворга (Чеорекчяна; впосл. верховный патриарх и католикос всех армян Геворг VI). С. дал поручение оказать необходимую помощь Эчмиадзину в проведении церковного Собора, а на письменное обращение, к-рое включало просьбы о возвращении верующим церковных зданий, имущества, реликвий, о разрешении выезда церковных делегаций за границу и об открытии банковского счета, наложил резолюцию: «Согласен». 22 авг. 1945 г. СНК вопреки декрету 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» предоставил Московской Патриархии, епархиальным управлениям, приходским общинам ограниченное право юридического лица. Им разрешалось создавать финансовые счета, заключать сделки, покупать строения, открывать предприятия, осуществлять наем работников. В 1946 г. РПЦ были переданы часть помещений и храмов Троице-Сергиевой лавры, ряд почитаемых икон из музеев. Продолжалось открытие храмов. За 1944-1947 гг. из всех поступивших заявлений об открытии 5998 церквей было удовлетворено 1270, т. е. 22,7%. В февр. 1947 г. ЦК ВКП(б) принял решение о прекращении существования Союза воинствующих безбожников.

Важной составляющей религ. политики С. была развернувшаяся в нач. 1945 г. борьба с Ватиканом, в которой пришлось участвовать и РПЦ. В ее рамках на Львовском Соборе 1946 г. греко-католического духовенства и мирян было принято решение о воссоединении с Православной Церковью и об упразднении Брестской унии 1596 г. Осуществление этой акции контролировал 1-й секретарь КПУ Хрущёв, к-рый по всем значительным моментам запрашивал санкции С. Основным средством борьбы с Ватиканом считалось создание независимых от него католич. Церквей в СССР и др. странах. При этом РПЦ должна была выступить инициатором международного христ. движения и в качестве 1-го шага выпустить «Обращение ко всем христианам мира». Предполагалось, что после опубликования «Обращения...» к нему декларативно присоединятся и другие христ. Церкви. Обсуждение этого «Обращения...» должно было состояться на планируемом в Москве на сент.-окт. 1947 г. совещании предстоятелей Православных Церквей. Среди целей совещания было создание в Москве исполнительного органа нового движения, к-рый подготовит созыв всемирной конференции христ. Церквей. Также еще в 1946 г. С. одобрил идею проведения в Москве Собора Православных Церквей «для решения вопроса о присвоении Московской патриархии титула вселенской». В февр. 1947 г. планы были откорректированы: в сент. 1947 г. намечалось проведение Предсоборного совещания по подготовке созыва в 1948 г. Всеправославного Собора. Однако эти замыслы реализовать не удалось. Советское руководство решило ограничиться более скромной задачей - проведением в Москве летом 1948 г. Совещания глав и представителей автокефальных Православных Церквей, приуроченного к празднованию 500-летия автокефалии Русской Церкви. В связи с этим в сент. 1947 г. в Сочи готовилась еще одна встреча патриарха Алексия со С., но по ряду причин она не состоялась.

В 1947 г. появились первые признаки охлаждения государственно-церковных отношений по мере того, как выяснялось, что возможности использования РПЦ на международной арене несколько ограниченны. Вдвое по сравнению с предыдущим годом снизилось количество официально открытых храмов, усилилось налоговое бремя, возложенное на духовенство. Появились первые преграды на пути развития духовных школ. В июле 1947 г. было создано Всесоюзное общество по распространению политических и научных знаний, к которому перешли имущество и ресурсы упраздненного Союза воинствующих безбожников. В Московском совещании глав и представителей Православных Церквей в июле 1948 г. участвовали делегации 9 автокефальных Церквей из 13. Все намеченные постановления были приняты единогласно. В Совете Министров СССР приступили к подготовке решений об организации новых встреч глав Православных Церквей, однако во 2-й пол. 1948 г. произошло резкое снижение заинтересованности руководства СССР во внешнеполитических акциях РПЦ. Кроме папы Римского у Московской Патриархии появились новые сильные конкуренты - К-польский Патриархат и созданный в авг. 1948 г. Всемирный Совет Церквей. Далеко не все из поставленных перед Церковью задач были реализованы. Но это объясняется прежде всего их чрезмерной глобальностью, авантюристическим подходом разрабатывавших данные планы советских гос. органов и лично С.

В 1948 г. РПЦ достигла пика своего развития за послевоенное время. На 1 янв. в стране насчитывалось 14 329 храмов, были зарегистрированы 13 104 священника и диакона, 70 архиереев. В 2 духовных академиях и 8 семинариях обучались 562 чел. Имелись 85 мон-рей с 4632 насельниками. Небольшой рост продолжался почти весь год, и к 1 янв. 1949 г. число храмов достигло 14 447, а количество священнослужителей к 1 июля - 13 483. Перелом в государственно-церковных отношениях, к-рый произошел во 2-й пол. 1948 г., был вызван целым рядом причин. Прежде всего на него повлияли изменение международного положения СССР в связи с началом холодной войны, выяснение ограниченности внешнеполитических возможностей РПЦ. Существовала и др. группа факторов: переключение внимания С. на новый виток внутриполитической борьбы, чисток и репрессий, уступки части партийного аппарата, не одобрявшей послаблений РПЦ, и т. д. Власти попытались обуздать высвободившиеся в годы войны духовные силы национального, личностного самосознания, религ. мироощущения. Политика ограничения свободы совести, общего ужесточения репрессий против всякого инакомыслия не могла не коснуться РПЦ, к-рую не удалось превратить в элемент тоталитарной системы. Первые ограничения церковной деятельности наблюдались в кон. авг. 1948 г., а вскоре состоялась беспрецедентная акция, показавшая всю силу мстительности С. 10 авг. 1948 г. распоряжением Совета Министров разрешалось открыть 28 храмов. Однако 28 окт. Совет Министров постановил отменить это распоряжение под предлогом того, что оно не было подписано лично С. Этот факт и последовавшее за ним насильственное закрытие только что возрожденных храмов повлекли за собой резкое изменение в отношении к ходатайствам верующих. Вплоть до смерти С. ни один новый храм открыт не был. Для кон. 40-х - нач. 50-х гг. было характерно массовое изъятие церковных зданий с целью их переоборудования под клубы. В сент. 1948 - апр. 1949 г. часть партийного аппарата подготовила 3 проекта антирелиг. постановления ЦК ВКП(б). Однако все они не устроили С. Последний вариант 13 мая 1949 г. был отправлен в архив с пометкой: «Решения не принималось. Вопрос тов. Маленковым был доложен тов. Сталину». В 1949 г. очередная антирелиг. война все-таки не началась. Продемонстрировав партийным кадрам верность заветам классиков марксизма, С. не стал кардинально менять избранный курс в религ. вопросе. РПЦ была ему еще нужна. С. учитывал фактор усталости населения СССР от коммунистической пропаганды и тот эффект, к-рый приносило использование выступлений священнослужителей в его целях. Кроме того, РПЦ вновь приобрела такой вес, что война с ней могла привести к слишком большим издержкам. Сохранялась и определенная заинтересованность в международной деятельности РПЦ - участии в работе Всемирного совета мира, влиянии на правосл. Церкви Вост. Европы и Ближ. Востока.

В последние годы жизни С. гос. органы взяли на вооружение новую тактику: вместо жесткого контроля за расширением влияния Церкви повсеместное вытеснение ее на периферию общественной жизни при сохранении внешне ровных отношений. Антирелиг. пропагандистская кампания, начавшая разворачиваться в 1949-1950 гг., вскоре была свернута. На XIX съезде партии в окт. 1952 г. эта тема вообще не поднималась. При этом с 1949 г. постепенно были прекращены службы вне стен храмов, отменены крестные ходы, кроме пасхальных, ограничены разъезды духовенства по населенным пунктам, не допускалось обслуживание одним священником неск. церквей. Начали призывать в армию учащихся духовных школ, не имевших сана, увеличились налоги, возобновились аресты наиболее активных священников и даже архиереев. Так, в 1948 г. арестовали по религ. мотивам 3296 чел., в т. ч. 357 служителей культа, в 1949 г.- соответственно 6456 и 571 чел. и т. д. Неоднократные попытки патриарха Алексия I добиться встречи со С. и как-то изменить ситуацию заканчивались неудачей. На момент кончины С. в 1953 г. РПЦ заметно сократилась количественно. На 1 янв. 1952 г. в стране насчитывалось 13 786 действующих храмов, 12 254 священника и диакона, 63 правящих архиерея, 62 мон-ря с 4639 насельниками. Количество учащихся на дневных отделениях 10 духовных школ по сравнению с 1948 г. почти не увеличилось, составив 633 чел. Общее число религ. орг-ций всех конфессий составляло 18 864.