ИЛИЯ

Сщмч. Илия Громогласов. Икона. XXI в. (ц. Воскресения Христова в Кадашах, Москва Михайлович Громогласов (20.07.1869, с. Еремшинский Завод (Аносово) Темниковского у. Тамбовской губ., ныне пос. Ермишь Рязанской обл.- 4.12.1937, Калинин), сщмч. (пам. 22 нояб., в Соборе новомучеников и исповедников Радонежских, в Соборе Отцов Поместного Собора Церкви Русской 1917-1918 годов и в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской), прот., проф., церковно-общественный деятель, специалист в области церковного права, сектоведения и русского раскола. Из семьи диакона. Окончил Шацкое ДУ, затем в 1889 г.- Тамбовскую ДС. Лишился отца в период окончания семинарии; содержал мать и сестер. В 1889 г. направлен в МДА, которую окончил в 1893 г. 1-м по списку успеваемости со степенью кандидата богословия, оставлен при академии профессорским стипендиатом на кафедре церковного права. За канд. соч. на тему «Следует ли совершать священнодействие брака над лицами, обращающимися из раскола и жившими до обращения в супружестве?: (Опыт решения вопроса на догматико-канонической основе)» (рецензент Н. А. Заозёрский) был отмечен премией им. митр. Иосифа (Семашко). В 1893 г. с разрешения академического начальства поступил вольнослушателем в Московский университет на юридический факультет, где изучал каноническое (под рук. А. С. Павлова), рим. и рус. право.

16 июля 1894 г. подал прошение о назначении его на вакантную должность преподавателя лат. языка в Московскую ДС или в один из университетских городов России, мотивировав свой выбор характером научных занятий. В том же году он был назначен преподавателем обличительного богословия и расколоведения в Пензенскую ДС. 18 янв. 1895 г., согласно решению Совета МДА, был принят в штат академии исполняющим должность доцента на кафедру истории и обличения рус. раскола. В кон. июля - нач. авг. 1897 г. участвовал в III Всероссийском съезде противораскольнических и противосектантских деятелей (миссионерском), посвятил его обозрению публикацию в «Богословском вестнике» (Третий Всерос. миссионерский съезд. 1897). С 1899 г. И. одновременно преподавал отечественную историю и др. общеобразовательные предметы в частной торговой школе Кузьминых на ул. Волхонке. С нач. 1900-х гг. стал совладельцем этой школы. В 1900-1910 гг. преподавал англ. язык в МДА. 7 янв. 1902 г. женился на кнж. Л. Н. Дуловой. Детей в браке не было.

И. как редактор участвовал в издании «Курса церковного права» А. С. Павлова (Серг. П., 1902). Осенью 1905 г. проявил себя как один из демократично настроенных профессоров. В конце окт. того же года направлен в числе депутации от МДА в С.-Петербург вместе с профессорами С. С. Глаголевым (его заменил П. В. Тихомиров) и мч. Иоанном Поповым (далее: И. В. Попов) добиваться автономии академии (представители были направлены и от др. ДА). Они встретились с членами Святейшего Синода, которые выступили противниками реформы, а также с новоназначенным обер-прокурором кн. А. Д. Оболенским (с 20 окт. 1905), ее поддержавшим. 5 нояб. того же года Синод отказал в автономии академиям, а 11 нояб. по вызову обер-прокурора И. вместе с профессорами Поповым и Тихомировым был командирован от МДА для специального совещания «по выработке мероприятий к успокоению академий». Итогом проведенных совещаний стали выработанные «Временные правила» для ДА. Впосл. вопрос об академической реформе рассматривался в 5-м отделе Предсоборного Присутствия 1906 г. при участии И.

С 1906 г. написал ряд церковно-публицистических статей либерального характера в «Богословском вестнике», «Московском еженедельнике» и сб. «Перед Церковным Собором». Он, в частности, обвинил в бездушии архиеп. Антония (Храповицкого), выступившего против амнистии участников антиправительственного движения. В ст. «Бастилия духа» с сочувствием отозвался об острокритическом сб. «Духовная школа» (М., 1906), из которого можно было сделать вывод, что духовная школа, как Бастилия, должна быть разрушена и перестроена от основания, поскольку изжила себя и доведена до банкротства и разложения. Недостатки школы И. объяснял сословным характером духовного образования и трудностью подготовки пастырей одновременно с обучением их по общеобразовательной программе. В целом, однако, взгляды И. не отличались особым радикализмом.

23 окт. 1908 г. защитил магист. диссертацию на тему «Определения брака в Кормчей и значение их при исследовании вопроса о форме христианского бракозаключения» (Серг. П., 1908. Вып. 1). Оппонент Заозёрский сравнил работу с золотым слитком, особо отметив «точность юридического мышления и сжатость языка». Значительно более сдержанными были отзывы П. В. Гидулянова и архиеп. Антония (Храповицкого). 29 янв. 1909 г. И. утвержден в звании магистра, его сочинение было удостоено Макариевской премии. 2 апр. 1909 г. назначен доцентом, 10 дек. 1910 г.- экстраординарным профессором МДА кафедры истории и обличения русского раскола. Одновременно с 12 февр. 1909 по 17 окт. 1913 г. (по др. сведениям, по май 1916) был инспектором классов Мариинского жен. уч-ща, а с 16 мая 1911 г. также преподавал рус. словесность и всеобщую историю в Московской жен. гимназии Л. Н. Громогласовой.

И. стал одной из жертв политики удаления («чистки») либеральных и революционно настроенных преподавателей из ДА, проводимой Святейшим Синодом с 1908 («ревизии в духовных академиях») по 1912 г. Т. н. «громогласовская история» вызвала широкий общественно-церковный резонанс. 16 авг. 1910 г. освободилась должность профессора на кафедре церковного права МДА. Перед увольнением по выслуге лет за штат проф. Заозёрский предложил кандидатуру И. как крупного специалиста в этой области, уже неск. лет ожидавшего данной вакансии. 6 и 13 окт. 1910 г. на заседании Совета МДА рассматривался вопрос о замещении вакантной должности профессора кафедры. Ректор академии еп. Феодор (Поздеевский; впосл. архиепископ) выдвинул собственного кандидата - приват-доцента Н. Д. Кузнецова. Заозёрский настаивал на кандидатуре И., т. к. Кузнецов, по его мнению, проявил себя преимущественно в публицистических, а не в научных трудах. Еп. Феодор обвинил И. на основе публикаций 1906 г. в периодической печати в политической неблагонадежности «по отношению к царскому самодержавию и во вредном влиянии на академию». Он предложил снять с него обвинение, если И. не станет претендовать на должность, в противном случае будет стоять вопрос об увольнении И. из академии. Выдвинутые условия по требованию возмущенной преподавательской корпорации были занесены в Журнал заседаний Совета. Согласно письму И. В. Попова архиеп. Арсению (Стадницкому), профессора А. И. Введенский и Глаголев подали в Совет академии заявление, в к-ром ставили под сомнение научную компетентность И., а по мнению Попова, просто сводили с ним «личные счеты... на почве академических дрязг» (ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 400. Л. 93-96). В результате голосования оба кандидата получили примерно одинаковое число голосов (8 против 7). Еп. Феодор обратился в Синод за поддержкой кандидатуры Кузнецова.

18 нояб. того же года Московский митр. сщмч. Владимир (Богоявленский) доложил в Синод, что разделяет мнение ректора об утверждении в должности Кузнецова. В тот же день И. обратился с докладной запиской, в к-рой заявил о нарушении норм ведения дела по замещению кафедр, о несправедливом его обвинении в антицерковности на основании одной статьи, без учета его литературно-научной деятельности в целом. 29 нояб. 1910 г. Синод, рассмотрев дело, объявил новый конкурс на вакансию. Согласно исследованиям протодиак. С. А. Голубцова, указ Синода о конкурсе не был доведен до сведения Совета академии (Голубцов. МДА в революционную эпоху. 1999. С. 47). 3 дек. 1910 г. в докладной на имя обер-прокурора еп. Феодор возразил против предложенного конкурса и просил, в случае его проведения, чтобы И. к нему допущен не был. 8-9 дек. того же года Синод отклонил ходатайство ректора и предписал Московскому митр. Владимиру (Богоявленскому) по рассмотрении дела предоставить документально обоснованные сведения о направлении и об образе мыслей И. в церковном и политическом отношении (РГИА. Ф. 796. Оп. 191. Д. 16. Л. 28-31). В дек. 1910 г. И. совершил 2-недельную поездку в С.-Петербург, где обратился за поддержкой к главноуправляющему землеустройством и земледелием А. В. Кривошеину, а через него к обер-прокурору Святейшего Синода С. М. Лукьянову и к митр. Антонию (Вадковскому). «Громогласовская история» привела к обострению отношений между митрополитами Антонием и Владимиром.

И. М. Громогласов. Фотография. Кон. XIX в.

Еп. Феодор обратился за поддержкой к Вологодскому и Тотемскому еп. Никону (Рождественскому; впосл. архиепископ), к-рый в печати вновь резко критиковал публикации И. 1906 г. В ответ в объяснительной записке на имя обер-прокурора И. писал, что публикации, на основании которых его обвиняют, были приняты к печати, статья в «Богословском вестнике» прошла цензуру, а за отсутствие крайностей в его статье в «Московском еженедельнике» ручается его редактор кн. Е. Н. Трубецкой. Сборник же «Перед Церковным Собором» издан комиссией «Союза 17 октября», которую «нельзя упрекнуть в антицерковных и антигосударственных тенденциях». Еп. Феодор продолжал добиваться отстранения И., в письмах проф. КазДА И. С. Бердникову он называл И. «прохвостом», «безудержным хулиганом» и «либералишкой». 20 дек. 1910 г. еп. Феодор подал митрополиту Московскому очередную докладную записку (РГИА. Ф. 796. Оп. 191. Д. 16. Л. 52-56). 25 янв. 1911 г. митр. Владимир (Богоявленский) в Представлении в Синод дал ответ еп. Феодору, в котором выразил мнение, что оставление И. в академии будет «подливанием горючего материала» для «красного огонька, который в академиях еще не потух» после движения 1905 г. (Там же. Л. 40-51). 16 мая 1911 г. И. был вынужден подать прошение об увольнении. 17 мая указом Святейшего Синода он был уволен с выплатой единовременного пособия в размере годового оклада (курс лекций не был завершен).

Дело И. вызвало реакцию не только в академическом Совете. 4 янв. 1911 г. П. В. Тихомиров (бывш. преподаватель МДА, уволенный в 1908) в статье в газ. «Голос Москвы» изложил свой взгляд на историю дела о замещении кафедры, объявив профессоров Введенского и Глаголева зачинателями гонения на И., указав на их отрицательную роль во внутриакадемических конфликтах. Также он обвинил еп. Феодора и митр. Владимира в непоследовательности и гонении на И., заметив, что его не уволили из академии вместе с др. профессорами, значит, его, по их мнению, можно было оставить тогда в академии, а вопрос о его неблагонадежности был поднят только в 1910 г. Тихомиров обратил внимание на тот факт, что ему обещали не возбуждать против него дела «под условием отказа от кандидатуры, когда охранение церковности является для преосвященных Владимира и Феодора безусловным обязательством». 9 апр. 1911 г. Новгородский архиеп. Арсений (Стадницкий) писал проф. МДА А. П. Голубцову, что И. вменяют в вину то, что он писал 5 лет назад. «...Почему не тогда карали? - недоумевал архиепископ и добавлял: - Вообще политика мести - нездоровая политика» (Голубцов. МДА в революционную эпоху. 1999. С. 51). 23 дек. 1910 г. в письме архиеп. Арсению И. В. Попов писал, что И. «переносил все эти неприятности с достоинством и спокойствием, но я думаю, что это нелегко ему давалось» (Там же. С. 210-211). 8 апр. 1911 г. он же писал: «Явно несправедливое увольнение Илии Мих-ча... поднимает столько желчи, что было бы грешно провести дни Страстной недели и Пасхи с таким настроением в академическом храме» (Там же. С. 58). После увольнения И. в газ. «Русское слово» появилась ст. «Увольнение проф. И. М. Громогласова» (1911), в к-рой это событие оценивалось как потеря для академии, а решение об отстранении на период увольнения И. от чтения лекций - как боязнь академического начальства возможных студенческих волнений при прощании с профессором. Кандидатура Кузнецова на должность профессора кафедры церковного права не получила в статье положительной оценки в сравнении с И. при сопоставлении их образования и сфер научной деятельности. Вскоре Н. Д. Кузнецов также проявил себя «неблагонадежным либералом» и 2 сент. 1913 г. был уволен.

В 1912-1916 гг. И. был помощником члена Московской городской управы по училищному отделению. 2 июня 1914 г. экстерном сдал экзамены в Юридической испытательной комиссии при Московском ун-те, удостоен звания кандидата юридических наук с дипломом 1-й степени (магистранта), дающего право на преподавание в высших учебных заведениях. И. вступил в корпорацию присяжных поверенных и как помощник выступал на процессах сектантов: «трезвенников», обвиняемых в хлыстовстве, рязанских скопцов, «42-х толстовцев» (1916). В мае 1916 г. при Московском ун-те сдал устные экзамены по церковному и гос. праву и получил степень магистра церковного права. 1 нояб. того же года И. был принят преподавателем на Высшие жен. юридические курсы В. А. Полторацкой. 5 дек. назначен приват-доцентом юридического факультета Московского ун-та, преподавал церковное право, а с весеннего семестра также вел практические занятия по истории церковно-гос. отношений в России. Затем был назначен сверхштатным профессором ун-та. По воспоминаниям, по манере чтения лекций он был похож на В. О. Ключевского. И. состоял членом об-в при Московском ун-те: Педагогического, Исторического (нач. 1900-х гг.), Рус. библиографического, Имп. археологического (с 1916), а также Археологического об-ва при Историческом музее (с 1911), Об-ва истории и древностей российских (с 19 марта 1904), Имп. археологического об-ва (член-корреспондент с 1909), Об-ва любителей духовного просвещения (ОЛДП), Московского об-ва по устроению публичных чтений (1911-1913), был членом комиссии по церковному праву при Московском юридическом об-ве.

В 1917 г., после ревизии МДА и отставки ректора еп. Феодора (Поздеевского), по требованию Совета МДА И. был восстановлен в звании сверхштатного профессора и назначен на кафедру церковного права, одновременно он остался профессором Московского ун-та и преподавателем школы. И. был активным участником движения за участие мирян в делах Церкви, за соборный принцип в ее управлении. В 1917 г. был делегатом от мирян на Московском епархиальном съезде. 21 марта того же года включен в число избранного съездом Совета из 12 чел. при управляющем Московской епархией. 12 апр. по поручению съезда прочел доклад о порядке избрания епископов в древней Церкви. 25 мая 1917 г. определением Святейшего Синода включен в состав Предсоборного Совета в числе 18 приглашенных лиц (дополнительно к синодальным, 7 выборным архиереям и делегатам от Всероссийского съезда духовенства и мирян), начавшего работу 12 июня в Петрограде. Летом 1917 г. входил в состав Чрезвычайной комиссии Временного правительства в Петрограде в качестве эксперта-сектоведа в отношении обвинения Г. Е. Распутина в хлыстовстве (выразил отрицательное мнение). В июне 1917 г. был председателем секции Церковного управления Всероссийского съезда правосл. духовенства и мирян (см. Съезды духовенства и мирян РПЦ), где 11 июня выступил с докладом о проекте реформ церковного управления.

Член Поместного Собора Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. от Предсоборного Совета. Назначен зам. председателя Отдела о епархиальном управлении Собора, был докладчиком и участником обсуждений, проходивших в др. отделах. 16 авг. 1917 г. на открытии заседаний Собора в Христа Спасителя храме в Москве выступил с приветствием от ОЛДП (Собор, 1918. Деяния. Т. 1. С. 37-38). 25 окт. 1917 г., во время прений по вопросу восстановления Патриаршества, И. выступил с речью. Он утверждал, что полномочия Патриарха отличаются от канонических прав «первого епископа» и что поэтому нет догматических и канонических оснований для восстановления Патриаршества, и предложил отложить решение вопроса. В своем выступлении на заседании Собора он остановился на противоречивости формулы, определяющей власть Патриарха, «первый среди равных»: на практике Патриарх имел значительно большую власть, чем архиерей или даже Собор, что, по мнению И., не соответствовало принципам соборного управления Церковью. 5 дек., после принятия соборного решения по этому вопросу, во время дискуссии по докладу архим. Илариона (Троицкого) об избрании Патриарха И. выступил с мнением о достаточности одного, но единогласно выбранного кандидата в Патриархи (Там же. Т. 6. С. 283). 8 дек. 1917 г. Поместным Собором И. избран от мирян в Высший Церковный Совет (ВЦС). В дек. он активно участвовал в разработке соборного решения о правовом положении Церкви в государстве в рамках Отдела Собора о епархиальном управлении. В одном из выступлений на Соборе И. выразил свое отношение к происходящим событиям: «Единственная надежда наша не в том, что будет у нас земной царь или президент - как угодно его назовите, а в том, чтобы был Небесный Царь - Христос: в Нем одном нужно искать спасения… Настал момент нашего самоопределения; каждый должен пред лицом своей совести и Церкви решить сам за себя, сказать, кто он - христианин или нет, остался ли он верен Церкви или изменил Христу, верен он знамени Церкви или бросил его, топчет ногами и идет за теми, кто попирает наши святыни» (Там же. С. 45). 4 и 5 дек. 1918 г. при обсуждении положения о «епископе и его власти» И. сформулировал и уточнил мн. его параграфы. Он поддерживал позицию тех членов Собора, к-рые выступали за увеличение представительства белого духовенства и мирян в управлении Церковью, при этом не подвергал сомнению апостольскую власть епископа, его «первенствующее положение… как главы местной Церкви» и говорил «не о равноправном участии, а о любовном содействии епископу клириков и мирян» (Там же. Т. 5. С. 285). Данная т. зр. нашла отражение в соборном решении, а клир и миряне были включены в систему епархиального управления. 26 янв. 1918 г. И. ввели в состав созданной Комиссии о постах и одновременно в Отдел о церковной дисциплине, где он возглавил подотдел брачного права (с 19 февр. 1918). И. выступил в защиту монашествующего епископата. 2 марта 1918 г. сделал доклад о второбрачии священнослужителей, в к-ром предлагал запретить повторные браки вдовых священнослужителей. Он указывал, что, с одной стороны, смерть жены не разрывает духовного союза между христ. супругами, с другой - «если для священника обязателен основной закон брачной жизни, то столь же обязательно для него явить пример борьбы с искушениями», а «переживаемое время зовет нас к подвижничеству, исповедничеству, может быть, даже мученичеству за веру. И вот, когда мы выражаем готовность идти до самых крайних пределов страданий… нельзя изыскивать способов к облегчению лежащего на нас ига» (цит. по: Белякова. 2004. С. 371-372).

24 июля 1918 г. по просьбе Отдела о церковной дисциплине от 2 марта того же года И. совместно с архиеп. Иоасафом (Каллистовым) подготовил проект постановления «Об одежде духовенства». И. сообщил, что вопрос об одежде духовенства не имеет строгого канонического основания, но необходимо «относиться с уважением к церковным обычаям». Согласно проекту, а затем окончательному варианту доклада «О внебогослужебном одеянии и волосах священнослужителей», ряса с подрясником сохранялись как одежда клириков. По бедности могли использоваться только подрясник или кафтан, с разрешения архиерея - мирское одеяние (при исполнении сельскохозяйственных работ и другой светской службы «ради насущного пропитания», при обучении в светских учебных заведениях, во время путешествия, во время гонений). Допускалось и умеренное пострижение волос.

Прот. Илия Громогласов с прихожанами храма Воскресение Христова в Кадашах. Фотография. 20-е гг. XX в.

17 апр. 1918 г. состоялось собрание по учреждению постоянной Кодификационной комиссии при Синоде (по составлению канонического кодекса правосл. Церкви) при участии И. 11 мая 1918 г. он вошел в новообразованную Комиссию о церковном суде, в ходе работы к-рой были подготовлены Временные положения. 26 июня 1918 г. в этой комиссии И. прочел доклад о лишении сана, согласно к-рому соборным решением была предусмотрена возможность пересмотра приговоров духовного суда Синодом. Он поставил на Соборе вопрос об «изгладимости или неизгладимости» благодати священства, о смысле 2 форм церковного прещения (лишении сана и запрещении). К 12 авг. 1918 г. И. подготовил каноническую справку о праве женщин входить в алтарь. Ссылаясь на 69-е прав. Трулльского Собора, запрещавшее мирянам входить в алтарь, он обратил внимание на чин поставления диаконисс, свидетельствующий, что женщины пользовались этим правом. Собор признал канонический запрет не имеющим безусловного значения и предложил сделать возможным вход в алтарь женщин для наблюдения за его чистотой и прислуживания в богослужении. Также им было внесено предложение восстановить древнецерковный институт диаконисс, но обсуждение, перенесенное на др. сессию Собора, не состоялось. 22 авг. 1918 г. И. выступил за введение молитвы о мертворожденных, включавшей просьбу о милости к ребенку. Был сторонником богослужебного использования рус. языка и поддерживал участие мирян в церковном суде. Выступал противником признания храмовой проповеди первейшей обязанностью священника. 8 февр. 1919 г. по вопросу единоверия и возможности создания для единоверцев особой иерархии И. занял примирительную позицию: создавать ее там, где большинство приходов единоверческие.

После закрытия Собора продолжал работать в 2 его Комиссиях: по сношению с народными комиссарами и по гонениям на РПЦ. 7 сент. 1918 г. на последнем заседании 3-й сессии Собора И. включили в состав делегации «для сношений с народными комиссарами», уполномоченной высшей церковной властью (Патриарх, Синод, ВЦС). 28 марта 1919 г. он вместе с профессорами Кузнецовым и П. Д. Лапиным должен был «принять на себя обязанности давать приезжающим из провинции ходатаям по делам церковным надлежащие советы и указания» (РГИА. Ф. 831. Оп. 1. Д. 22. Л. 153-153 об.). 22 марта 1919 г. на совместном заседании Свящ. Синода и ВЦС под председательством Патриарха И. выступил с докладом в ответ на прошение «Христианско-социалистической рабоче-крестьянской партии» о разрешении пастырям и мирянам вступать в члены партии и всю издаваемую ею лит-ру свободно распространять и рассылать по церквам и церковным ведомствам (Там же. Л. 148). И., отметив приемлемость религиозно-общественных задач партии, заключил, что устав партии не может быть одобрен правосл. Церковью, к-рая «стоит вне политических партий и преследует не государственные, а исключительно церковные цели»; распространение религ. изданий невозможно разрешить партии без удостоверения в том, что написанное в согласии с учением правосл. Церкви. По докладу было принято соответствующее постановление (Там же. Л. 148 об.).

С янв. 1918 г. И.- член новоучрежденного Совета Союза духовенства и мирян, продолжал работу в составе ВЦС при Патриархе свт. Тихоне до 1921 г. В 1919 г. МДА была официально закрыта, но преподаватели проводили занятия на частных квартирах. По нек-рым сведениям, И. был назначен штатным профессором (4 мая 1920) академии и работал, вероятно, до марта 1922 г. В июле 1921 г. он был уволен из Московского ун-та из-за давления на преподавателей новой партийной идеологии и закрытия кафедры церковного права. 18 февр. 1922 г. И. рукоположен во диакона, 20 февр. 1922 г.- во иерея Патриархом Тихоном. Служил в храме сщмч. Антипы в Москве под рук. прот. Сергия Ермонского сверх штата и без участия в братских доходах. В ночь с 22 на 23 марта 1922 г. арестован по делу об изъятии церковных ценностей в храме Христа Спасителя, заключен во внутреннюю тюрьму ОГПУ. Обвинен в контрреволюционной деятельности, в борьбе против изъятия церковных ценностей, в сотрудничестве с противником изъятия прот. сщмч. Александром Хотовицким. И. посещал приходские собрания храма Христа Спасителя в качестве консультанта по церковному праву и, возможно, неофициально служил в храме первое время после рукоположения. 14 авг. 1922 г. переведен в Бутырскую тюрьму. В обвинительной речи на 2-м Московском процессе прозвучало требование применения высшей меры наказания к ряду подсудимых, в т. ч. к И. 11 дек. в обширном заключительном слове И. отметил, что «перед лицом народной совести... учил религиозной свободе», считает декрет советской власти с юридической т. зр. законным и никогда не был членом к.-л. политических орг-ций ни при старой, ни при новой власти. 13 дек. 1922 г. приговорен к полутора годам заключения, к-рые по амнистии были сокращены до 1 года. С учетом ведения следствия И. отбыл 4 месяца заключения, находясь в Сокольническом исправительном доме, а затем снова во внутренней тюрьме ОГПУ.

24 июля 1923 г. освобожден, служил в ц. Воскресения Христова в Кадашах. Возведен Патриархом Тихоном в сан протоиерея с возложением наперсного креста с украшениями. 1 авг. 1923 г. ввиду кончины прот. Николая Смирнова (1 июня 1922) временно назначен настоятелем Воскресенской ц., 30 сент. общим собранием прихожан единогласно избран настоятелем. 8 марта 1924 г. арестован по обвинению в принадлежности к контрреволюционной орг-ции. 24 марта в результате ходатайства жены по болезни освобожден из заразного барака Бутырской тюремной больницы. Участвовал в похоронах свт. Тихона († 7 апр. 1925), произнес речь над его гробом (Акты свт. Тихона. С. 371-372). Арестован и заключен во внутреннюю тюрьму ОГПУ, 19 мая 1925 г. решением особого совещания при Коллегии ОГПУ приговорен к ссылке на Урал. 28 июня был вызван в милицию, где ему было предложено выехать в 3-дневный срок в Свердловск за участие в религ. собраниях у католички А. И. Абрикосовой (мон. Екатерины). И. добился приема у прокурора Верховного суда СССР П. А. Красикова и получил отсрочку в исполнении приговора. Сослан в Сургут на 3 года. В это время переводил на рус. язык работу серб. канониста еп. Никодима (Милаша) «Карательное право Церкви» (Црквено казнено право. Мостар, 1911).

1 июля 1926 г., 4 и 28 февр. 1928 г. направлял в Коллегию ОГПУ, прокурору Красикову и в Президиум ВЦИК СССР заявления с просьбой о разрешении возвратиться в Москву по состоянию здоровья (туберкулез, миокардит, ревматизм и др. болезни). Ходатайствовал перед Красиковым, чтобы «посвятить остаток дней своих научным исследованиям, которым отдал тридцать пять лет своей жизни», в частности трудам по истории права. 13 апр. 1928 г. решением особого совещания при Коллегии ОГПУ И. запрещено по окончании ссылки проживать в Москве, а также в 6 крупных городах. В мае 1928 г. привезен на операцию в больницу Бутырской тюрьмы.

Сщмч. Илия Громогласов. Фотография. Внутреняя тюрьма. ОГПУ. 1925 г.

В 1928 г. после освобождения жил в г. Твери (1931-1990 Калинин). Служил в храме в честь иконы Божией Матери «Неопалимая Купина» (не сохр.) вместе с Тверским архиеп. сщмч. Фаддеем (Успенским), с которым был знаком со времени учебы в МДА, и со сщмч. Николаем Масловым. В ночь со 2 на 3 нояб. 1937 г. после обыска И. был арестован. При обыске изъято все имущество: 2 наперсных креста с украшениями, облачения, незаконченные заметки по истории церковного права и др. Обвинен в участии в «контрреволюционной фашистско-монархической организации», возглавляемой архиеп. сщмч. Фаддеем, а также в подготовке диверсионных актов и контрреволюционной агитации «за объединение реакционных сил духовенства - тихоновцев… для активной борьбы с советской властью повстанческого характера» через основанный лит. богословско-философский кружок. 29 нояб. 1937 г. состоялся последний допрос. И. виновным себя не признал. 2 дек. того же года Особой тройкой при УНКВД по Калининской обл. приговорен к расстрелу. 4 дек. 1937 г. приговор приведен в исполнение. Погребен в общей могиле на Волынском кладбище г. Твери. 19 сент. 1999 г. Тверским и Кашинским архиеп. Виктором (Олейником) канонизирован как местночтимый святой Тверской епархии. Прославлен для общецерковного почитания Архиерейским юбилейным Собором РПЦ 2000 г.

Научные взгляды

Иконография