[лат. Sulpicius Severus] (до 360 - ок. 420), лат. церковный писатель, агиограф и историк. Автор всемирной «Хроники» и цикла произведений, посвященных св. Мартину, еп. Турскому († 397). Кроме произведений самого С. С., особенно его «Диалогов», основным источником сведений о его жизни являются послания его друга св. Павлина, еп. Ноланского. Их переписка охватывает период 395-404 гг., но сохранились только послания Павлина, и о содержании писем С. С. можно судить лишь по ним. В письмах Павлина множество недомолвок, поскольку он подразумевал, что его корреспондент прекрасно знает, о чем идет речь. Некоторые выводы на основании писем Павлина лишь предположительны. Также источником сведений о С. С. может служить глава из книги Геннадия Марсельского (Массилийского) «О знаменитых мужах», ему посвященная (Gennad. Massil. De vir. illustr. 19).
Из посланий Павлина известно, что С. С. был чуть моложе Павлина (между 352 и 355-431). Когда С. С. начал заниматься аскетизмом, ему было ок. 40 лет. Геннадий Марсельский называет его аквитанцем. Имение С. С.- Примулиак, где он основал монастырь, находилось в Аквитании. Он не был столь богат, как Павлин (см.: Paul. Nol. Ep. 5.5), получил хорошее образование в Бурдигале (ныне Бордо, Франция). Возможно, как и Павлин, С. С. был слушателем знаменитого в то время ритора Авсония, но не проявил столь же выдающегося таланта, как Павлин, чтобы привлечь внимание учителя. По окончании обучения С. С. стал адвокатом, выгодно женился на представительнице сенаторского сословия. Имя его жены неизвестно, но известно имя тещи - Бассула. С ней С. С. сохранял хорошие отношения. Брак окончился трагически из-за смерти жены, вероятно в 392/3 г. (за 2 года до переселения свт. Павлина в Нолу и даты его 1-го послания к С. С.). Знакомство С. С. со свт. Мартином Турским произошло по рекомендации Павлина примерно в то же время. С. С. посетил свт. Мартина в г. Туроны (ныне Тур, Франция) в 393 или 394 г. Датировка их встречи определяется условно, т. к. это произошло после того, как Павлин, живший в это время в Барциноне (ныне Барселона, Испания), начал распродавать свои имения, но до того, как С. С. написал 1-е послание о свт. Мартине (Sulp. Sev. Ep. 1) и обратился к аскетизму (395). Увлечение аскетизмом вызвало недовольство отца С. С., но было поддержано его тещей (Paul. Nol. Ep. 1.1). В 397 г. С. С. также распродал свои имения, оставив за собой только Примулиак, где и поселился, основав монашескую общину (Ibid. 11.5-6).
Местонахождение Примулиака не определено. По данным, обобщенным Ж. Фонтеном, имение находилось в юж. части одной из провинций Аквитании, по пути из Нарбоны (ныне Нарбон, Франция) в Бурдигалу (Sulp. Sev. Ep. 3.3; Paul. Nol. Ep. 28.3; Sulp. Sev. Vie de S. Martine. 1967-1969. Vol. 1. P. 32-40). В Примулиаке С. С. построил 2 церкви, к-рым передал право собственности на землю, оставив за собой только право пожизненного пользования (Paul. Nol. Ep. 32). Община С. С. состояла из его друзей и бывш. слуг. Из описания в «Диалогах» С. С., действие к-рых происходит в Примулиаке, и посланий Павлина складывается впечатление, что эта община более представляла собой кружок благочестивых церковных интеллектуалов, чем монастырь в обычном смысле. Несомненно, что члены общины придавали значение посту и молитве, но основным родом их деятельности был лит. труд. Известно, что теща С. С. направила к нему в Примулиак секретарей-переписчиков; переписке книг и чтению в общине уделялось очень большое внимание.
Между 395 и 398 гг. С. С. еще неск. раз навещал св. Мартина (Ibid. 17.4). Между Примулиаком и Нолой была хорошо налаженная связь: мон. Виктор постоянно ездил в Галлию, доставляя послания Павлина его друзьям, в т. ч. С. С. Однако их переписка обрывается в 404 г., и о дальнейших связях С. С. с Павлином ничего не известно.
По сообщению Геннадия Марсельского, С. С. имел сан пресвитера - вероятно, стал им после 404 г., т. к. в письмах Павлина о священничестве С. С. нигде не говорится. В одной из древнейших рукописей Жития св. Мартина, Веронском кодексе (VII в.), С. С. назван монахом Массилийским (ср.: Sulp. Sev. Opera. 1866. P. 137). Если это сообщение верно, то значит С. С. позже покинул Примулиак и перебрался в Массилию (ныне Марсель). Неясно, когда это могло случиться, но, вероятно, переселение было связано с вторжением вандалов, аланов и свевов в Галлию и разграблением ими Аквитании в 407-408 гг. Возможно также, что переселение С. С. состоялось в 418 г., когда большая часть Аквитании была захвачена вестготами, а местные землевладельцы обязаны были передать им треть своих земель.
Геннадий Марсельский также сообщает, что С. С. в конце жизни перешел в пелагианство. После того как ересь была осуждена Соборами в Риме и Карфагене в 418 г., С. С., якобы осознав свое заблуждение и осудив прежние многословные дебаты по этому вопросу, принял обет молчания. Среди произведений, приписываемых С. С., есть 2 послания, принадлежащие Пелагию,- к сестре Клавдии «О Страшном Суде» и «О девстве». Об атрибуции этих посланий С. С. знал уже Геннадий Марсельский (писал ок. 495), к-рый упоминал, что широко известны послания С. С. к сестре, в к-рых автор рассуждает о презрении к миру и о любви к Богу. Эта характеристика полностью соответствует 2 посланиям, к-рые ныне атрибутируются Пелагию и входят в корпус подложных произведений С. С. Связи С. С. в какое-то время с пелагианством хотя и представляются вероятными, но сама его роль в пелагианском споре неясна.
Время кончины С. С. неизвестно. Но если учесть, что он пережил варварское вторжение в Галлию, а также принял участие в пелагианском споре, то можно считать, что С. С. был жив еще в 10-х гг. V в. Однако в 20-х гг. V в. упоминаний о нем уже нет; т. е. вероятно, он умер не позже ок. 420 г.
С. С. подразделяются на 2 категории: 1. Цикл сочинений о свт. Мартине Милостивом (Житие свт. Мартина и примыкающие к нему 3 послания, по сути составляющие с Житием одно целое). По тематике с Житием частично связаны «Диалоги», т. к. в них тоже обсуждается жизнь свт. Мартина и они существенно дополняют Житие. 2. Хроника.
Житие св. Мартина - 1-е произведение С. С., адресовано некоему Дезидерию, почитателю св. Мартина, возможно буд. епископу г. Намнеты (ныне Нант, Франция). Дата написания определяется довольно точно по посланиям Павлина Ноланского к С. С. В письме лета 396 г. еще нет упоминания о нем, но в следующем письме, осени 397 г., Павлин пишет, что уже успел прочитать Житие, присланное ему С. С. Следов., Житие было завершено С. С. во 2-й пол. 396 или в нач. 397 г., т. е. он писал Житие еще при жизни св. Мартина. Этот факт был известен современникам и немало смущал их. Так, ок. 430 г. св. Иларий, еп. Арелатский, явно обличал С. С. за это, указывая, что нельзя писать хвалу при жизни человека, даже если он ее достоин (Hilaire d'Arles. Vie de St. Honorat. 3.1 / Ed. M.-D. Valentin. P., 1977. P. 72-73. (SC; 235)). Кроме того, свт. Иларий, полемизируя с С. С., представил совершенно др. концепцию святости, принимая за основу аскетические подвиги и добродетели, а не веру в чудеса. Тем не менее для более поздних лат. писателей, не вдававшихся в анализ текста, этот факт был либо незаметен, либо неважен. С. С. писал Житие св. Мартина как очевидец. В качестве источника он указывает личный опыт - то, что именно он слышал от свт. Мартина или от лиц, близких к нему (Sulp. Sev. Vit. Mart. 25). Житие св. Мартина вскоре после создания приобрело большую популярность. В «Диалогах» С. С. не без хвастовства вкладывает в уста Постумиана заявление о том, что Житие известно всюду - до Парфии, Армении и Эфиопии. Постумиан якобы видел его у многих в Карфагене и Александрии, и даже у егип. пустынников. Достоверно известно, что в Риме Житие св. Мартина появилось благодаря свт. Павлину Ноланскому. В Риме его копирование вскоре стало выгодным делом для книготорговцев, т. к. многие хотели его приобрести (Idem. Dial. I 23-24, 1-2). На Житие св. Мартина ссылается биограф свт. Амвросия Медиоланского, к-рый в 422 г. в предисловии-посвящении блж. Августину Аврелию упоминает о тексте С. С. и ставит его в один ряд с Житием прп. Антония авторства свт. Афанасия I Великого и Житием прп. Павла Фивейского, написанным блж. Иеронимом. В 441 г. пресв. Ураний, автор послания к Пакату о кончине свт. Павлина Ноланского, говорит о том, что Житие св. Мартина - это книга, которую читали все, подразумевая, впрочем, лишь круг лиц, близких к свт. Павлину Ноланскому. Анонимный автор «Галльской Хроники» (вскоре после 455) упоминает о С. С. под 404 г. и о его 3 книгах о свт. Мартине, т. е. знает уже всю трилогию о свт. Мартине - Житие, письма и «Диалоги». Впосл. к произведению С. С. обращались все авторы, писавшие о свт. Мартине: авлин из Петрокорики, ок. 470 г. составивший стихотворный вариант Жития св. Мартина, свт. Григорий Турский, Венанций Фортунат (кон. VI в.).
Три послания С. С. также посвящены свт. Мартину. Первое обращено к некоему Евсевию и написано еще при жизни святого. Оно посвящено опровержению скептиков, к-рые спрашивали: если свт. Мартин был таким великим чудотворцем, как могло случиться, что он сам однажды чуть не погиб при пожаре. С. С. прибегает к силлогизму Божественного Промысла, говоря о том, что для Бога важно не спасти праведника от всех невзгод, а позволить ему как истинному триумфатору превзойти все напасти. В этом же письме вызывают скептическое отношение и др. моменты из жизни святого: число и обстоятельства различных чудес в Житии св. Мартина, по мнению нек-рых читателей, превосходили все разумные пределы. Хотя элемент чудесного в сочинениях С. С. и не более ярок, чем, напр., в Житии прп. Антония Афанасия I Великого, но для С. С. чудеса становятся фактически единственным показателем святости его героя. Идея христ. святости для С. С. была тождественна чудотворению.
2-е и 3-е послания обращены к диак. Аврелию и к Бассуле, написаны в кон. 397 г., вскоре после кончины св. Мартина. Во 2-м послании повествуется о смерти св. Мартина, о которой сам С. С. узнал заблаговременно, когда святой явился ему. Только после видения пришли посыльные, известившие С. С. о смерти свт. Мартина. В 3-м письме С. С. повествует о погребении свт. Мартина. Т. о., 3 послания вместе с Житием представляют собой законченную биографию свт. Мартина - от рождения до кончины. Одно Житие без посланий имело бы незавершенный открытый финал. В определенной степени этот цикл сочинений С. С. послужил эталоном для дальнейшего развития лат. средневек. епископской и монашеской агиографии.
Наибольшее влияние на творчество С. С. в целом оказал Саллюстий, к-рому С. С. подражал и стилистически, и идейно, изобличая пороки своего времени, в к-рых Саллюстий видел причину упадка Римской империи, а С. С.- причину упадка Церкви. Скрытая полемика с Саллюстием присутствует у С. С. в предисловии к Житию св. Мартина. Он обыгрывает рассуждения Саллюстия о том, что хочет стяжать славу своими сочинениями. С. С. надеется, как и Саллюстий, что его сочинения послужат в назидание читателям. Тем не менее Житие св. Мартина создано по модели жизнеописаний Светония, где 1-я часть представляет историю жизни того или иного героя от рождения до возвышения, а затем следуют различные рассказы о герое, описываются его пороки и добродетели. В Житии св. Мартина это возведение в епископский сан и различные рассказы о чудесах.
С. С. также в основном посвящены подвигам и чудесам свт. Мартина. Однако в этом тексте материал представлен иначе - в виде диспута между Постумианом и Галлом о том, кто более велик, вост. подвижники или свт. Мартин. Лит. обрамлением «Диалогов» является беседа, якобы случившаяся в Примулиаке в присутствии С. С. и его друзей. Постумиан, 3 года проживший на Востоке, прибывает в Примулиак. Все расспрашивают его о путешествии и вост. подвижниках. Этой теме посвящен 1-й диалог, в основном содержащий речь Постумиана. Затем слово берет Галл, ученик свт. Мартина, и рассказывает о чудесах учителя, чтобы доказать, что Мартин один превзошел всех вост. подвижников, вместе взятых (Idem. Dial. I 24-25; II 5). На этом кончается 1-й день бесед. Во 2-й день к слушателям присоединяются местные клирики и нек-рые знатные миряне, и всю 1-ю половину дня Галл продолжает рассказ о свт. Мартине.
Структура «Диалогов» вызывает неск. вопросов. Каким было авторское разделение текста и были ли все его части закончены одновременно? В средневек. рукописях встречается деление и на 3, и на 2 диалога. В первом случае 1-му диалогу соответствует речь Постумиана, 2-му - опровержение Галла, 3-му - продолжение речи Галла на следующий день. При делении на 2 части в соответствии с днями собеседования начальные 2 части диспута Постумиана и Галла объединяются в одну.
«Диалоги» были известны уже блж. Иерониму, когда ок. 415 г. он писал «Комментарий на прор. Иезекииля»; он говорит об одной книге «Диалога» - под названием «Галл» (Hieron. In Ezech. 36). Также об одной книге «Диалога» между Постумианом и Галлом упоминал Геннадий Марсельский, что соответствует только 1-му дню бесед. Т. о., вероятно, блж. Иерониму и Геннадию были известны только 1-я и 2-я части «Диалогов» - речь Постумиана и возражение Галла в 1-й день. Возможно, именно так, в виде одной книги, «Диалоги» были опубликованы изначально. Позже С. С. добавил 3-ю часть, где Галл повествует о новых чудесах свт. Мартина, не вошедших в его Житие. Эта часть не может считаться полноценным диалогом, т. к. в ней нет возражений Постумиана. В 1-й и во 2-й частях в тексте присутствуют полемические и апологические мотивы. С. С. как будто отвечает скептикам, недооценивавшим подвижничество и чудеса свт. Мартина. Для С. С. это было неприемлемо; его восхищение свт. Мартином было столь высоко, что любое его принижение воспринималось как оскорбление и даже богохульство. Таково отношение Галла, который возражал скептикам во время 1-го дня беседы. В речи же Галла в 3-й части этого полемического накала уже нет, а много внимания уделяется взаимоотношениям свт. Мартина с имп. двором, его роли в споре о наказании присциллиан. Свт. Мартин выступал против суровых наказаний, а смертную казнь за ересь считал категорически неприемлемой. Эти воззрения свт. Мартина стали причиной его столкновения с правительством узурпатора Магна Максима и со мн. галльскими и испанскими епископами. В 3-й части «Диалогов» лейтмотивом является обличение епископов, ставших, по мнению С. С., слишком светскими, к-рые предпочитали мирские блага и благоволение власть имущих своим обязанностям. С. С. даже сомневается в авторитете епископов и Соборов в церковных делах, ставя выше значение подвига святых.
«Диалоги» написаны позднее Жития св. Мартина и посланий. В их тексте Постумиан упоминает об Александрийском Соборе 400 г., осудившем оригенизм (Sulp. Sev. Dial. I 6). Ок. 415 г. «Диалоги», хотя, возможно, и не в окончательном виде, были известны блж. Иерониму. Датировку можно сузить: в «Диалогах» описана мирная жизнь в Примулиаке и нет намеков на разорение Аквитании варварами в 407 г. Кроме того, говорится, что пророчество свт. Мартина об антихристе имело место 8 лет назад (Ibid. II 14), т. е. в то время свт. Мартин был еще жив († 397). Т. о., «Диалоги» не могли быть написаны позднее 405 г. Все эти хронологические указания содержатся в 1-й и во 2-й частях «Диалогов». Тогда скорее всего «Диалоги» (по крайней мере их 1-я и 2-я части) были написаны между 400 и 405 гг. Третья часть, вероятно, была создана позже, хотя нет никаких указаний на то, что между написанием 1-й и 2-й частей и их дополнением 3-й прошло значительное время.
В отличие от Жития св. Мартина, которое в основном было принято одобрительно христианской публикой, «Диалоги» вызвали большие нарекания. Причиной этому могла быть и резкая критика епископата, и смущавшая многих экзальтированность С. С., слишком превозносившего свт. Мартина, что нашло основное выражение именно в «Диалогах». Особенно неприемлемыми могли выглядеть спиритуализм и напряженный эсхатологизм, свойственные заключительной части 2-го диалога, где из уст свт. Мартина звучало пророчество о пришествии антихриста. При этом подчеркивалось, что антихрист уже родился, но пребывает пока в детском возрасте и никому не известен. Скоро же вновь вернется Нерон, и захватит власть на Западе, и устроит такое страшное гонение, к-рого еще не было. Но когда антихрист станет сильным и укрепится на Востоке, он ниспровергнет Нерона и подчинит себе весь мир, и жизнь будет хуже прежней (Ibid. II 14). В ряде средневек. рукописей эта глава с пророчеством об антихристе исключена целиком либо частично; иногда она снабжается колофонами переписчиков с пометами о том, что это лучше опустить.
С. С. стоит особняком в корпусе его произведений, поскольку свт. Мартин упоминается в ней всего один раз (Idem. Chron. II 50. 4-6). Заключительная часть «Хроники» посвящена развитию движения присциллиан, а св. Мартин был видным участником церковной полемики в связи с этой ересью. Однако, поскольку позиция свт. Мартина по этому вопросу подробно изложена С. С. в 3-й части «Диалогов», в «Хронике» он не заостряет на этом внимания. С. С. заявляет, что намерен написать историю до консульства Стилихона в 400 г. (Ibid. II 9. 3; 27. 2), однако повествование обрывается на 385 г.- событиями казни Присциллиана и его сообщников. Тем не менее указание на консульство Стилихона дает датировку «Хроники». Др. уточняющим фактором может быть то, что С. С. использовал в «Хронике» сведения об обретении Креста Господня (Ibid. II 33. 2), взятые им из письма свт. Павлина Ноланского, написанного весной-летом 403 г. (Paul. Nol. Ep. 31). Т. о., к этому времени «Хроника» еще не была завершена.
Сочинение С. С. не является хроникой в обычном понимании, т. к. в нем отсутствует привычная рубрикация событий по годам или хотя бы по поколениям и правлениям. Это линейное нарративное повествование об истории постулируемого С. С. «избранного народа» от сотворения мира до 385 г. Сначала таким народом выступает все человечество, затем - израильский народ и наконец - христ. народ - Церковь. По сути С. С. использует концепцию изложения материала, подобную «Истории Рима» Тита Ливия, и переносит ее на Священную и церковную историю. Большая часть «Хроники» составляет пересказ ВЗ. С. С. осознаёт, что в Свящ. Писании есть таинственный духовный смысл, который может быть раскрыт только из самого Свящ. Писания, однако его он касаться не собирался. С. С. интересует только историческое повествование, а не толкование Библии (Sulp. Sev. Chron. I 1; II 7. 3). По этой причине С. С. почти не затрагивает книг пророков и тем более Псалтири и Притчей Соломоновых. С. С. пытается искать нравственный смысл в Свящ. Писании, но его суждения о морали не столько носят экзегетический характер, сколько напоминают типичные воззрения античных авторов. Он предписывает подражать добродетелям древних и избегать порочных примеров в истории. Вместе с тем, обращаясь к истории ВЗ, С. С. не сосредоточивается на выяснении хронологии событий (как это делали, напр., Ипполит Римский и еп. Евсевий Памфил). Скорее наоборот, хронология тяготит С. С. и отвлекает от развертывания сюжета. Под впечатлением от подобного подхода 1-й издатель «Хроники», М. Флациус Иллирик, опубликовал ее в Базеле в 1556 г. под названием «Священная история от основания мира», акцентировав явный параллелизм с «Историей Рима от основания города» Тита Ливия. Большинство позднейших издателей до К. Ф. фон Хальма предпочитали именно это название, несмотря на то что название «Хроника» как содержится в единственной сохранившейся рукописи этого сочинения, так и указывается всеми древними и раннесредневек. авторами, упоминавшими о ней вплоть до папы Римского Адриана I в 774 г.
С. С. использует эру от сотворения мира, согласно которой Всемирный потоп произошел через 2242 года после сотворения мира (Ibid. I 3. 5), призвание Авраама - через 3312 лет (Ibid. I 4. 1). С. С. осознаёт сложность этих хронологических построений и поэтому определяет эти даты как вероятные, с к-рыми согласны большинство авторитетных хронистов и исследователей Библии (Ibid. I 18. 3). С. С. не интересуется точностью хронологий, чаще всего он лишь отмечает многочисленные затруднения в определении дат тех или иных событий и не ставит перед собой задачи их разрешать. Хронологические вычисления не увлекают С. С., и он стремится скорее перейти от них к собственно повествованию (Ibid. I 14. 3; 29. 1). C. C. отмечает, что с эпохи Ахеменидов хронологические данные становятся более надежными, приводит список персид. царей и число лет их правления (следуя более традиции Ипполита, нежели еп. Евсевия и блж. Иеронима; Ibid. II 9. 2-4). События как библейской, так и древнегреч. истории этого времени С. С. соотносит с приведенной им хронологией правления царей. В этих разделах «Хроники» ценно то, что С. С. для истории персов и эллинистических царей пользовался оригинальным сочинением Помпея Трога (I в. до Р. Х.), а не его конспектом, сделанным в III в. Юстином.
В описании истории Иудифи (Ibid. II 14) видна попытка критически подойти к источникам. Пытаясь определить ее время, С. С. указывает, что в тексте назван царь Навуходоносор, но это не был тот же вавилонский царь, к-рый разрушил Иерусалим. Далее он находит в Книге Иудифи имя Вагоя из лагеря Олоферна и отождествляет его с евнухом египтянином Багоем, отравившим персид. царя Артаксеркса III (359-338 гг. до Р. Х.). Т. о., по мнению С. С., историю Иудифи следует отнести к IV в. до Р. Х. В Книге Иудифи же Артаксеркс назван Навуходоносором лишь метафорически из-за его жесткости.
В изложении истории эпохи эллинизма С. С. как основу использовал список царей Селевкидов, к-рые, т. о., воспринимались им как преемники Ахеменидов. Повествование о Селевкидах дает С. С. возможность органично перейти к истории восстания Маккавеев (см. в ст. Маккавейские книги). С начала правления первосвящ. Симона Маккавея рассказ об истории концентрируется на событиях в Иудее. Известие о Рождестве и Распятии Христа С. С. датирует по годам правления Ирода Великого и тетрарха Ирода Антипы, прибавляя к ним консульские даты. С. С. знал о расхождениях в оценках длительности земной жизни Христа между еп. Евсевием и Ипполитом и стремился уйти от этого вопроса, дав лишь общепринятую в то время дату Распятия - она соответствует 29 г. по Р. Х.
Первый рим. император, которого упоминает С. С.,- Нерон. Для С. С. это знаковая фигура, т. к. в период его правления началось иудейское восстание и произошло 1-е гонение на христиан. Историю разрушения Иерусалима С. С. описал по «Хронике» еп. Евсевия и по текстам Тацита. С. С. заявляет, что решение о разрушении храма было принято имп. Титом, чтобы уничтожить всякую память о религии, и иудейской, и христианской. В противоположность этому еп. Евсевий и Иосиф Флавий писали, что имп. Тит якобы был против разрушения храма, а храм сгорел в результате несчастного случая. С. С. еще раз обращается к истории Иудеи, рассказывая о восстании Бар-Кохбы. Однако конец иудейского периода он относит именно к 70 г.- ко времени разрушения храма. Завершая историю древней Иудеи, С. С. заявляет, что иудаизм и христианство - разные религии, но они имеют общие корни, так что, подрубив корни, мы можем погубить само дерево. Эти слова объясняют, почему С. С. так много внимания уделяет истории иудеев, хотя в то время именно иудейская основа в христианстве смущала мн. образованных римлян (Ibid. II 30).
Рассказывая историю мученичества апостолов Петра и Павла, С. С. использовал апокрифические деяния апостолов и описание их спора с Симоном Волхвом. История ранних христиан и мучеников сводится в основном лишь к перечню 9 императоров-гонителей (Нерон, Домициан, Траян, Адриан, Марк Аврелий, Септимий Север, Деций, Валериан и Диоклетиан). Из «добрых» императоров этого периода С. С. упоминает только Веспасиана, и то лишь в связи с Иудейской войной. Эта концепция нужна С. С. для того, чтобы показать, что 10-е и самое жестокое гонение устроит антихрист, и оно уже не за горами (Ibid. II 31-32). Фактически из числа гонителей исключены имп. Максимин Фракиец и Лициний, чтобы число гонений не превышало 9. О буд. гонении антихриста С. С. упоминал также в «Диалогах», в пророчестве свт. Мартина (Idem. Dial. II 14).
Т. о., С. С., представив историю Римской империи эскизно, обращается сразу к эпохе имп. равноап. Константина Великого, к-рая также изложена далеко не полностью. С. С. описывает миссию св. Елены в Палестине (вероятно, на основе сведений, представленных С. С. еп. Павлином Ноланским; Paul. Nol. Ep. 31) и затем переходит к описанию арианского спора. Заключительная часть «Хроники» сосредоточена на истории ересей IV в.- арианства и присциллианства. Тем не менее эта часть представляет наибольшую информационную ценность; по ряду вопросов С. С. предлагает уникальные сведения.
Целью С. С. в работе над «Хроникой» было изложить лит. стилем классической античной историографии библейское повествование, которое мн. образованным людям той эпохи казалось грубым. Именно из-за подражания классике «Хроника» нашла положительный отклик у мн. деятелей эпохи Ренессанса, к-рые хвалили «Хронику», но Житие св. Мартина считали самым стилистически слабым произведением С. С. (Bardy. 1941. Col. 2761). Напротив, в средние века «Хроника» была малоизвестна. Она сохранилась лишь в одной рукописи XI в., в то время как Житие св. Мартина известно более чем в 100 списках. Из ближайших по времени авторов «Хронику» С. С. упоминали еп. Идаций, Геннадий Марсельский (оба V в.) и свт. Григорий Турский (VI в.). При этом Геннадий явно не читал «Хронику», а только знал о ее существовании. Из более поздних авторов «Хронику» упоминает папа Адриан I (VIII в.; PL. 20. Col. 89). Особняком стоит свидетельство еп. Вигилия Тапсского (V в.), к-рый, ссылаясь на «Хронику» С. С., написал о возможном существовании 2 еретиков по имени Арий. Однако в сохранившемся тексте цитируемого еп. Вигилием отрывка нет. По сути задача, поставленная С. С.,- донести до образованного позднерим. читателя библейскую историю - потеряла актуальность уже к кон. V в., что и способствовало забвению этого произведения в последующие века.
Заслуга С. С. как историографа заключается в том, что он впервые представил всемирную историю в ее христ. версии в виде увлекательного нарратива, а не сухих дат и фактов. В «Хронике» можно найти аллюзии на мн. лат. авторов: Теренция, Плавта, Цицерона, Вергилия, Овидия, Горация, Федра, Валерия Максима. Из современных С. С. писателей, возможно, автор «Хроники» был знаком также с Евтропием, автором «Бревиария». Если форму изложения материала С. С. позаимствовал у Тита Ливия, то стилистически его текст ближе всего к тексту Саллюстия. Помимо Свящ. Писания основными источниками С. С. послужили хроники еп. Евсевия Памфила (в переводе блж. Иеронима; Sulp. Sev. Chron. I 35.2; 41.1; 45.2) и Ипполита Римского (Ibid. II 5.4; 6.1). В разных разделах текста С. С. предпочитал ориентироваться то на одного, то на др. автора. Там, где он упоминает о судье Симмихаре, к-рый якобы был одним из последних судей народа Израиля (Ibid. I 27.3), можно предположить, что С. С., возможно, был знаком с хрониками Юлия Африкана (III в.) или хилиаста Илариана (IV в.). С. С. не знал ни «Жизни Константина», ни «Церковной истории» еп. Евсевия, ни ее продолжения Руфина Аквилейского. Для истории арианства С. С. использовал гл. обр. сочинение свт. Илария Пиктавийского «Книга против Валента и Урсакия» (сохр. фрагментарно); отсюда осведомленность С. С. об арианских Соборах в Арелате (353) и Бетеррах (ныне Безье, Франция) (355), а также подробное описание Аримино-Селевкийского Собора 359 г. Благодаря свт. Иларию С. С. был хорошо знаком с положением епископата Галлии в IV в.
Последняя часть «Хроники», посвященная присциллианам, могла быть написана по каким-то аутентичным документам, т. к. С. С. был современником этих событий и некоторые документы могли быть ему предоставлены свт. Мартином. Зарождение присциллианства С. С. связывает с гнозисом, занесенным в Испанию неким магом из Мемфиса. Тем не менее, не отрицая наличие заблуждений у присциллиан, С. С. делает акцент на том, что это в первую очередь аскеты, обличавшие роскошную жизнь епископата. Позиция С. С., видимо, соответствует позиции свт. Мартина. Впрочем, следует учесть, что С. С. в целом мало интересуется богословием и плохо разбирается в догматике. О сути учения присциллиан он имеет лишь смутные представления. Для него важнее то, что гонения на присциллиан привели к тому, что в этой ереси стали подозревать всякого склонного к строгим постам (Ibid. II 50. 1).
В богословских вопросах С. С. чаще всего предпочитал полагаться на мнение авторитетов, таких как свт. Иларий Пиктавийский и свт. Мартин. Также положительно отзывается он о свт. Амвросии Медиоланском (Ibid. II 48; Idem. Dial. II 12). С. С. был знаком с сочинениями святителя «О вдовах», «О девах», а также, возможно, «О вере». Его знакомство с трудами свт. Илария Пиктавийского было, несомненно, лучше. Кроме «Книги против Валента и Урсакия» С. С. знал «Изъяснение тайн» и «О Св. Троице». Единственная форма богословия, которая есть в трудах самого С. С.,- это аскетика.
В источниках нет сведений о крещении С. С. в сознательном возрасте. Видимо, он был одним из тех христиан, для которых новая религия вполне сочеталась и со светским образом жизни, и с культурным наследием античности. Внутренний кризис для С. С. наступил только после его знакомства со свт. Мартином, что и вызвало его сознательное обращение к аскетизму. Однако если для свт. Павлина Ноланского обращение к вере и обращение к аскетизму были единым процессом, то С. С. воспринимал только идею аскезы. Он часто использует слово «обращение» (conversio) именно в значении обращения от мирской жизни к аскетизму, к-рый для него является истинной мудростью и философией, небесным служением и Божественной добродетелью. В отличие от более ранних писателей-христиан у С. С. истинная философия - уже не просто христ. вера как таковая, а именно аскетический подвиг. При этом он делает акцент на деятельном аспекте философии, а не на умозрительном. Для С. С. свт. Мартин не просто стал христианином и принял крещение, но истинная его заслуга в том, что, став христианином, он стал и подвижником. С. С. сравнивает аскетов с израильским народом. Подобно тому как древние евреи отстаивали единобожие в окружении языческих народов, отделяясь от них, так и аскеты практикуют добродетель, находясь среди грешного мира и отделяясь от него.
Повседневная жизнь С. С. в Примулиаке, в том виде как она представлена в его «Диалогах», выглядит в основном как античный идеал сельского уединения, идиллия, где вдали от волнений форума можно предаться лит. досугу и беседам о подвигах вост. монахов и свт. Мартина. Из основных практик монашества С. С. упоминает пост и благочестивое чтение (Idem. Chron. II 50. 1). Члены его общины носили особое одеяние монахов (Paul. Nol. Ep. 5. 15); упоминается также власяница, к-рую С. С. послал Павлину (Ibid. 5. 21; 22. 2). Но сведения о к.-л. суровых практиках умерщвления плоти ни сочинения С. С., ни послания Павлина не содержат. С. С. неоднократно ссылается на суровый климат Галлии как на причину для послаблений. То, что для восточных может показаться проявлением изнеженности, для галлов будет уже суровой аскезой. В обители практиковалась общинная молитва, для чего С. С. выстроил в имении церковь, к-рую украшали изображения свт. Мартина и стихотворные надписи, сделанные по просьбе С. С. свт. Павлином (Ibid. 32). Т. о., и здесь С. С. стремился скорее не отринуть красоту как таковую, заменив ее суровой аскезой, а напротив, украсить и облачить аскезу в изящные формы, в первую очередь словесности, но также и изящного искусства. По рассуждениям в одном из посланий свт. Павлина, в их кругу считалось, что от древнего искусства не нужно отказываться совершенно. Необходимо создать новое искусство на основе благочестия и стремления к Богу. Писательская деятельность С. С. была воплощением этого идеала в сочетании античных лит. форм с новым христианским и аскетическим содержанием.
Круг вопросов, к-рыми интересовалась братия С. С. в Примулиаке, можно отчасти представить по тем книгам, к-рые были известны С. С. Среди них преобладают работы аскетического характера, а также житийная лит-ра. Так, из 3 упомянутых С. С. работ свт. Амвросия Медиоланского 2 были посвящены аскезе. Из трудов блж. Иеронима он также использовал большей частью его агиографические сочинения, Житие прп. Павла Фивейского и Житие прп. Илариона Газского. С. С. были хорошо известны Житие прп. Антония Великого в лат. переводе архиеп. Евагрия Антиохийского, а также «Похвала свт. Киприану Карфагенскому» Понтия. Хотя в «Хронике» С. С. упоминает и об историях мучеников, но нигде их не цитирует. Из сочинений свт. Киприана Карфагенского С. С. знал его самый значительный труд - «Свидетельства против иудеев»; из трудов Тертуллиана - трактатов «Против иудеев» и «Апологетик». Кроме того, С. С. использовал апокрифы; в его сочинениях есть цитаты из книг «Исаии пророка вознесение» и «Деяния Петра и Павла» (см. статьи «Павла деяния», «Петра деяния»).
Творческое наследие С. С. уже при его жизни подверглось критике за его якобы увлечение хилиазмом. Намек на обвинение С. С. в хилиазме содержится у блж. Иеронима (Hieron. In Ezech. 36). Возможно, в работе над «Хроникой» С. С. пользовался трудом своего современника хилиаста Илариана. Однако если для Илариана доказательство хилиастических идей являлось основной целью, то С. С. далек от этого. Он знаком с идеями хилиастов, признаёт, что 6-е тысячелетие от Сотворения мира близится к концу (Sulp. Sev. Chron. I 2. 1; 15. 2; 21. 2; II 11. 5), но идея 1000-летнего царства Христа на земле ему совершенно чужда. С. С. скорее с большим напряжением ждет пришествия антихриста в соответствии с пророчеством свт. Мартина. Напряженный эсхатолигизм С. С. с его верой в чудеса (часто склонной к суеверию) и та легкость, с которой он описывает чудеса свт. Мартина, действительно могли смутить многих. Ожидание же последнего гонения от антихриста, включенное в «Хронику», могло быть принято за проявление хилиазма (Ibid. II 33.2).
В средневек. рукописной традиции в корпус произведений С. С. включались 7 посланий нравственно-аскетического содержания. Их подлинность ставилась под сомнение или отвергалась еще издателями в XVI в. О многочисленных посланиях С. С. упоминает Геннадий Марсельский, что заставляет предположить, что ложная атрибуция ряда посланий существовала уже в V в. Т. о., эти послания являются не позднейшими подделками, а псевдоэпиграфами. Причины, побуждавшие издателей этих посланий скрывать имя подлинного автора, могли быть различными, в т. ч. то, что настоящий автор был признан еретиком. В числе посланий, приписываемых С. С., Геннадий упоминает его послание, написанное к сестре о любви к Богу и о презрении к миру. Три послания такого содержания, 2 из к-рых адресованы сестре Клавдии, находятся в корпусе псевдоэпиграфов С. С. (Idem. Ep. 1-2; 7). Однако подлинным их автором был еретик Пелагий. Возможно, замена имени автора была совершена самими пелагианами, чтобы защитить под чужим именем наследие их учителя. Тем не менее послания не содержат развернутого пелагианского учения.
Также оригинальными памятниками нач. V в., но написанными в рим. Африке, являются послание к Сальвию и 2 послания к неизвестному лицу. Послание к Сальвию посвящено частному судебному вопросу, т. к. Сальвий угрожал начать судебную тяжбу с автором письма из-за спорного участка земли. Автор убеждает его не делать этого и решить дело частным соглашением. В 2 анонимных посланиях автор просит некоего уважаемого лица, возможно епископа, взять под свое покровительство людей, к-рые обратились к христ. добродетели, хотя прежде вели распутный образ жизни. Во 2-м из этих посланий речь идет о театральном актере (Ibid. 3-4). Возможно, адресатом этих 2 посланий был еп. Павел (или Павлин), одно послание к которому также находится в корпусе неподлинных сочинений С. С. Послание к еп. Павлу - дружеское, отчасти шутливое письмо, в к-ром автор сообщает, что от Павла сбежали все повара, т. к. он приказал им готовить впредь только самую простую пищу. Поэтому автор посылает к Павлу мальчика-слугу - специалиста по бобам и свекле, ничего не ведающего в пряностях. Автор вручает мальчика покровительству епископа. По содержанию послание к еп. Павлу близко к 2 анонимным посланиям, хотя полной уверенности в принадлежности этих текстов одному автору у исследователей нет. Остается также неясным, были ли эти послания известны под именем С. С. уже Геннадию, который говорит о них, или же, наоборот, указание Геннадия стало основанием для того, чтобы приписать эти послания С. С. Геннадию также известны 2 послания С. С. к свт. Павлину Ноланскому. Неясно, тождественно ли одно из них посланию к еп. Павлу (Павлину).
С. С. возник в значительной мере случайно, в результате смешения его с одним из имевших такое же имя епископов г. Битуриги (ныне Бурж, Франция). Известны 2 св. епископа Битуриг - Сульпиций I († 591; пам. зап. 29 янв.) и Сульпиций II Благочестивый († 646; пам. зап. 17 янв.; BHL, N 7927-7928; CPL, N 2142). Оба уступали по своей известности C. C. Тем не менее в мартирологах Каролингской эпохи 2 святых еще хорошо различались и не смешивались с С. С. Последний упомянут в Мартирологе Адона (IX в.) под 9 нояб., в статье, посвященной св. Мартину Милостивому, лишь как его биограф. Точно так же С. С. упоминается в мартирологах Узуарда, Рабана Мавра и Ноткера Заики. Однако в кон. XII в. появляется небольшое произведение «Апология св. Сульпиция Севера» (ActaSS. Ian. Т. 2. Col. 968-969), составленное аббатом Жамблу Гвибертом (Вибертом) Мартином († 1208). Гвиберт доказывает, что С. С. был не только автором Жития св. Мартина, но и епископом Битуриг и заслуженно почитается как святой. Сообщение Геннадия Массилийского о пелагианстве С. С. Гвиберт ставит под сомнение, как малодостоверное, и заявляет, что заслуги С. С. превзошли его прегрешения. Память святого он помещает под 29 янв. При этом Гвиберту неизвестен еп. Сульпиций II, а память Сульпиция I он помещает под 17 янв. Факт появления этой апологии показывает, что и в средние века многие высказывали сомнения в святости С. С. и подозревали, что ему приписывается святость др. лица. Тем не менее успеху теории Гвиберта Мартина способствовало и то, что о епископах Битуриг с сер. IV до сер. V в. известно только по неполным диптихам. Поэтому поместить в нач. V в. еще одного Сульпиция как епископа было вполне допустимо. Теория Гвиберта Мартина не была принята повсеместно, но она долгое время пользовалась популярностью, так что имя С. С. даже было включено в 1-е издание Римского Мартиролога - 1584 г. В выпущенных в 1586 г. замечаниях к Римскому Мартирологу кард. Ц. Бароний высказывался в пользу признания теории Гвиберта Мартина. Однако это недоразумение было обнаружено при следующей ревизии Римского Мартиролога - в 1630 г. Имя С. С. было исключено, а памяти епископов Сульпиция I и Сульпиция II были поставлены на свои исконные места - 29 и 17 янв. Обоснованность исключения С. С. из Мартиролога еще раз подтвердил папа Бенедикт XIV в своем апостольском послании 1748 г. по случаю выхода в свет нового, исправленного издания Римского Мартиролога.